А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дождавшись их открытия, машина въехала во внутренний двор, где остановилась перед дверью административного корпуса. Из автомобиля, недовольно наморщив лоб, вылез слегка полноватый грузный шас.
– Козий Бок… Опять деньги у брата клянчить приехал, – усмехнувшись, шепотом сообщил усатый охранник своему совсем еще юному рыжеволосому напарнику. – Не шас, а отрыжка Спящего.
Паренек прыснул, прикрыв ладонью рот.
Гаджибек встретил брата неприветливо. Зыркнул из-под кустистых бровей, криво улыбнулся. Однако жестом предложил сесть и кивнул миловидной секретарше, зашедшей поинтересоваться, не нужно ли чего принести.
– Ну? – кисло спросил он, подождав, пока младший непутевый брат усядется. – Имей в виду, спонсировать твои проекты я больше не буду, даже ради всех родственников до третьего колена включительно, чтоб им легко икалось.
– Мне не нужны деньги, – рисуясь, отозвался Тагир.
– Глупости, – оборвал его Гаджибек. – Деньги нужны всем, вопрос только в масштабах.
– Я пришел поговорить о досрочном возвращении кредита. – Козий Бок закинул ногу на ногу и отпил немного из чашки, принесенной секретаршей. – Не ты один в нашей семье можешь делать деньги.
– Да что ты говоришь? – поразился Гаджибек. – Ты нашел золотую жилу? Тебе кто-то оставил наследство, о котором я ничего не знаю? Что случилось, Манан?
– Коммерческая тайна. – Козий Бок довольно улыбнулся. – Не думаешь же ты, что я с ходу выложу тебе все мои секреты. Нет, Гаджибек, из меня бизнесмен получился ничуть не хуже, чем из тебя… Я полагаю, что через месяц смогу отдать тебе весь долг.
– Невероятно, – прошептал Гаджибек. – Ошибка нашей матери, оказывается, что-то собой представляет. Хорошо, дорогой братец. Скажем, я немного уменьшу первоначально обговаривавшийся процент по кредиту, если ты в общих чертах расскажешь мне, на чем ты умудрился наварить. Я обещаю тебе не пытаться составить конкуренцию твоему проекту.
– Я занимаюсь новым сегментом рынка, – важно отозвался Козий Бок. – Косметический салон для челов. Признайся, ты бы до такого не додумался?
«Полагаю, ты тоже не сам додумался до этого», – подумал Гаджибек.
– Что ж, желаю удачи, – вслух произнес он. – Ровно через месяц я тебя жду. И, надеюсь, ты действительно докажешь, что ты достойный сын нашего отца.
– Не сомневайся, – вставая с кресла, бросил младший брат.
1-я Владимирская ул., клуб «Слава». 23 июня, 22.59
Ираклий сам выбирал это платье – темно-синее, с искрой и длинным газовым шарфом. Этот цвет выгодно подчеркивал матовую бледность Алиного лица и шелковистость ее крашеных светлых волос. Руки Али были обнажены, а на запястье правой посверкивал крошечными голубыми топазами узкий браслет. Аля теребила край шарфа – нервничала. В мерцающем дискотечном свете платье таинственно переливалось, короткая юбка обнажала красивые ноги, и Аля выглядела бы ослепительно, если бы не прикушенная губа. Ираклий взял женщину за руку, и они нырнули в веселящуюся толпу.
На приступочке перед сценой, заставленной аппаратурой, соловьем разливался ярко одетый человек, похожий на Ираклия, словно родной брат:
– Трудно назвать диджея, играюшего в этом стиле, который за всю историю своей карьеры не сыграл бы треков Сандера! Итак, встречайте, звезда танцевальной психоделической музыки – Сандер!
Молодой шатен смущенно улыбался у него за спиной. Але показалось, будто половины слов, быстро-быстро произносимых владельцем клуба, парень просто не понимает. Публика, сплошь состоящая из юных и очень юных посетителей и посетительниц, захлопала, засвистела и замахала клубными головными повязками.
Аля задумчиво почесала щеку. Эта привычка появилась у нее совсем недавно. Ей отчего-то постоянно казалось, что лицо шелушится.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Ираклий.
– Нет, все нормально, – отозвалась Аля. – Это клуб твоего родственника?
– В каком-то смысле, – конец улыбнулся. – Сказать по правде, все мы – одна семья. Пойдем, я тебя познакомлю.
Аля неуверенно двинулась за ним. Лысый круглощекий владелец клуба уже активно флиртовал у бара с девушкой, облаченной в чудовищную помесь раздельного купальника и кружевных семейных трусов.
– Фаций! – Ираклий дружески хлопнул его по плечу. – Заснул?
– Тут заснешь, как же, – тот обернулся. – Хм… У тебя новое кольцо, клянусь храпом Спящего.
– И новое кольцо, и новая работа. – Ираклий вытолкнул Алю вперед.
– Э-э… Хотел бы я иметь такую работу. – Фаций облизнулся. – Очень, очень впечатляет. Милая, меня зовут Фаций. Этот кретин никогда не представляет меня своим девушкам. Очевидно, боится конкуренции.
– Аля, – представилась она. – И он вовсе не кретин. Просто с ним сложно конкурировать…
Ираклий хохотнул.
– М-да, – глубокомысленно заметил Фаций. – Уела, клянусь моим… э-э… лысиной… Знакомьтесь, это Прасковья.
Прасковья, девушка в купальнике, томно кивнула. Светлый локон скользнул по оголенному плечу. Ираклий сглотнул, и новая знакомая сразу разонравилась Але.
– Сейчас я занимаюсь исключительным салоном красоты. – Ираклий подвинул себе высокий табурет и уселся. – Не хотите нанести визит?
– Вы считаете, что мне это необходимо? – волнующим грудным голосом произнесла Прасковья.
– Нет, ну что вы! – Ираклий всплеснул руками. – Просто это замечательное место, которое следует посетить хотя бы просто для того, чтобы отдохнуть… Не сомневалось, что вам понравится.
– Я слышала о вашем проекте, – обронила девушка. – Дара рассказывала… Забавно… Косметика для челов – в этом что-то есть. Сами по себе они довольно страшненькие.
Она бросила снисходительный взгляд на Алю, отчего та с негодованием заключила, что заносчивая полуголая красавица и ее считает уродливым челом. Какое мерзкое жаргонное слово! Аля вспыхнула и отвернулась. Галантный Фаций, заметив, что женщина расстроилась, немедленно предложил ей какой-то необыкновенный коктейль, украшенный вишенкой. Осушив бокал, Аля повеселела. Владелец клуба оказался чрезвычайно любезным, неглупым и буквально рассыпался в комплиментах. Следующий коктейль ей заказал уже Ираклий, пересевший от блондинки поближе к раскрасневшейся Але. Блондинка надула губки и ушла танцевать. С чувством глубокого удовлетворения Аля отправилась пудрить носик.
Музыка, публика и напитки в «Славе» казались Але этой ночью чудесными и замечательными. Она никогда не чувствовала себя раньше такой счастливой. Ей хотелось, чтобы ночь длилась вечно.
Клуб они покинули ранним утром. На улице пахло свежестью. Первые поливальные машины только-только вышли на маршрут и тихо шуршали, проезжая мимо. Клубная стоянка медленно пустела. Уставшие, натанцевавшиеся люди разъезжались по домам.
– Ну и как тебе клуб? – нарочито небрежно спросил Ираклий.
– Весело, – Аля улыбнулась и тут же помрачнела. – Только слишком много зеркал в туалете…
– И что? – удивился конец. – Красивую женщину обилие зеркал должно только радовать.
– А мне не нравится. – Аля пожала плечами. – А вдруг какую-нибудь гадость покажет или вообще ничего. Я их боюсь, они странные – зеркала…
– Эх ты, вампирочка моя, – снисходительно пробормотал Ираклий и привлек женщину к себе.
Приподнялся на носках, чмокнул в лоб. Провел по волосам рукой. Аля испуганно и немного смущенно отстранилась.
– Не надо о вампирах, – попросила она. – Они мне что-то каждую ночь… снятся.
– Это нервы, – авторитетно заявил конец. – Больше не бойся. Теперь я буду пугать твоих вампиров и начальников.
– Правда? – Аля посмотрела на конца сверху вниз.
– Безусловно, – заверил конец. – Со мной ты можешь быть спокойна.
Мимо с диким ревом промчалась куда-то группа байкеров.
– Я не хочу домой. – Женщина лукаво улыбнулась и положила руку на его плечо. – Давай погуляем немножко и поедем к тебе?
– Кто бы был против. – Ираклий прищурился, обхватил ее за талию и крепко поцеловал в губы.
Над Москвой занимался рассвет. Где-то на окраине высокие фабричные трубы уже выплюнули в лазурное утреннее небо первую порцию дыма, а не вполне проснувшиеся рабочие начинали свой день.
Бар «Три педали», 27 июня, вечер
В баре было по вечернему шумно. В углу двое навов, не обращая ни на кого внимания, что-то серьезно обсуждали между собой. Ираклий тихонько хмыкнул – навская высокомерность давно раздражала его – и продолжил разговор с Тагиром Козьим Боком. Внимательно прислушиваясь к их разговору, Дара и Пара практически синхронно потягивали через трубочки свои коктейли.
– Итак, что скажешь, дорогой коллега? – улыбаясь, поинтересовался конец. – Я удивляюсь, как это до нас никто не додумался снимать сливки с этой идеи. Подумать только – целый месяц ни одной осечки. Все довольны, все счастливы. Ах!
– А мне кажется, что мы слишком много платим Зеленому Дому за лицензию, – пробурчал шас.
– Уважаемый Манан, видимо, забывает, что в плату за лицензирование входит бесплатный минимум магической энергии, – тонко улыбнулась Дара, даже не повернув головы в сторону шаса.
– Манан вечно что-то забывает, – хохотнул Ираклий. – Вот, например, не так давно он забыл заплатить премию ремонтной бригаде…
– Они не заслужили премии. – Шас надменно повел носом. – Там не могло быть такого объема работ, какой они заявили.
– Ну, не скажи, дорогой, – конец приобнял Лару за талию, – зал изнутри практически полностью выгорел.
Полы перекладывать пришлось.
– Вот бы и отстегнул им со своей доли доходов, – буркнул Козий Бок.
Ираклий быстро поменял тему разговора.
30 июня, Ленинский проспект
С самого утра Ираклия не оставляло чувство, будто он что-то забыл. Он пересчитал кольца, проверил ключи, артефакты и записную книжку – все было на своих местах. В одном из многочисленных карманов завалялся наполовину почерневший бразильский орех; он понюхал и выбросил его. Но чувство не исчезало. Ближе к вечеру он заехал за Алей. Та грациозно выпорхнула из подъезда, чмокнула его в щеку, неприятно, по-хозяйски. Конец нахмурился, но ничего не сказал.
– Куда мы едем? – спросила женщина, когда машина уже выезжала на проспект.
– В Измайлово, – улыбнулся Ираклий. – Мы будем смотреть фейерверк. Его устраивает мой хороший знакомый, у него день рождения. Будет красиво.
– Нет. – Аля сжалась, втянула голову в плечи. – Поедем лучше в театр или посидим в кафе. Я не хочу смотреть, как все вокруг взрывается. Это так гадко…
– Ну что ты! – Ираклий усмехнулся. – Это совершенно безопасно.
– Я не поеду! – Аля упрямо помотала головой. – Останови машину.
– Алечка, что это за глупости? – Конец поднял брови. – Мне помнится, раньше тебе нравились такие веши.
– А теперь не нравятся! – отрубила Алька. – И вообще, мне нужно купить молока. Высади меня у магазина.
– Что-то с тобой не так… – пробормотал Ираклий, паркуясь на стоянке супермаркета.
Аля выскочила, забыв закрыть дверь.
– Я подожду тебя, и мы куда-нибудь съездим! – крикнул ей вдогонку конец.
– Хорошо, – не оборачиваясь, отозвалась Аля. Через десять минут она вернулась с двумя пакетами молока и фонариком-брелоком. Тут же прицепила его на связку ключей.
– Ты знаешь, – доверительно сказала она, – мне кажется, этот мальчик за мной следит. Он идет за нами от самого дома.
– Какой мальчик? – спросил Ираклий, более обращая внимание на дорогу, чем на слова своей спутницы.
– Вон тот, на краю стоянки. – Алька махнула рукой.
Ираклий на мгновение отвлекся и взглянул в указанном направлении. На стоянке никого не было, зато справа послышалось скрежетание металла о металл.
– Ох, злая мысль Спящего! – ругнулся Ираклий, увидев, что произошло.
Он вышел из машины. Аля дико покосилась на стоянку супермаркета и пожала пленами. Белобрысый мальчуган лет трех только что точно был там и водил игрушечной машинкой по стеклу потрепанного «Москвича». Наверное, отбежал. В последнее время она часто замечала этого мальчика то тут, то там.
Ираклий вернулся, и они двинулись дальше. Всю дорогу до театра Аля молчала. В Маяковке давали «Мастера и Маргариту». Спектакль понравился и женщине, и ее приятелю, так что вечер вполне удался. Сожаления о пропущенном фейерверке рассеялись, словно дым от запущенных ракет. После спектакля Аля снова поехала к Ираклию – ей очень нравилась его неординарная, со вкусом обставленная квартира. Молоко было забыто на столе в кухне, но за ночь не успело испортиться.
Поликлиника ВМФ, Водный стадион, 5 июля
Красивая нервная женщина буквально ворвалась в кабинет доктора Звягинцева. Тот поднял голову и доброжелательно улыбнулся.
– Вы ко мне?
– Разумеется. – Женщина брезгливо передернула плечами. – Неужели вы думаете, что я не умею читать?
– Садитесь. – Он вопросительно поднял бровь.
– Ева, – отозвалась женщина.
– Садитесь, Ева, и рассказывайте…
За окном голосили птицы. По мере того как посетительница посвящала Звягинцева в свои проблемы, психоаналитик мрачнел все больше и больше. «Этот психоз похож на эпидемию – за неделю уже пятый случай, – думал он. – Чуть-чуть различная симптоматика, но везде присутствует какое-то тяжелое выражение комплекса неполноценности. Кто же об этом писал? Это же что-то безумно знакомое – видеть себя обезображенной…»
– И, понимаете, – Ева доверительно склонилась к доктору, – везде этот мерзкий запах паленой шерсти… И мне все время кажется, что на кухне что-то горит. Я отругала кухарку, нр она клянется, что все в порядке. Она, конечно, изрядная лгунья и лентяйка, но сейчас я склонна ей поверить.
«Огонь, – думал Звягинцев, – и это сходится! Везде навязчивые обонятельные галлюцинации, сожженные лица… Здесь должна быть какая-то связь. Но ведь эпидемий психоза не бывает! Должен быть какой-то простой ответ, какое-то примитивное объяснение, просто я его пока не вижу».
– Скажите, – глубокомысленно спросил он, – у вас в детстве, случайно, не было неприятных ситуаций, связанных с огнем?
– Нет, разумеется. – Женщина ответила чересчур поспешно, и это насторожило доктора.
– Давайте поступим так, – он слегка приподнялся, перегнулся через стол и похлопал женщину по руке, – сейчас вы примете успокоительное, позвоните мужу и на недельку ляжете к нам на анализы и обследование. Мне кажется, что у вас переутомление. Но все может быть гораздо серьезнее.
– Да. – Ева открыла сумочку и вынула из нее телефон. – Все эти презентации и открытия так утомляют. А салоны… Нет, не говорите мне о салонах!
– Ни в коем случае, – успокоил ее Звягинцев. – Никаких салонов.
«Мне бы ваши проблемы!» – раздраженно подумал он и нажал кнопку на селекторе.
– Лиля, – бросил он появившейся в дверях кабинета медсестре, – проследи, пожалуйста, за тем, чтобы нам подготовили четырнадцатый бокс.
– Вячеслав Андреевич, четырнадцатый занят, – робко возразила та. – Со вчерашнего дня.
– Да? – Звягинцев задумался. – Хорошо, тогда пусть будет второй. Он свободен?
– Свободен, – кивнула Лиля. – Гостью выписали позавчера.
– С улучшением? – подозрительно поинтересовалась Ева.
Клинику светской львице рекомендовала одна из ее наперсниц, а им никогда не следует доверять безоговорочно. В таких вещах, как медицина, умный человек все досконально проверит сам.
– Разумеется, с улучшением, – белозубо улыбнулась Лиля. – Пойдемте, я провожу вас.
Ева, небрежно кивнув врачу, встала и вышла из кабинета вслед за медсестрой. «С улучшением, как же!» – зло подумал Звягинцев. Загадка психоза, принявшего характер эпидемии и плохо поддающегося лечению, мучила его уже две недели.
Ленинский проспект, 5 июля, 11.30
Истерический утренний щебет воробьев смешивался с утробным курлыканьем голубей. В сквере пахло нагретым асфальтом и срезанной травой. Алька медленно шла между ровных рядов тополей, сопровождаемая встревоженным Ираклием. Изредка она протягивала руку к кустам, отламывала приглянувшуюся ей веточку и присоединяла ее к своему странному букету, завернутому в лист лопуха. Там уже торчала веточка шиповника с полуоблетевшими цветками, две ветки тополя, ромашка, выдранная с корнем, и кусок тонкой медной проволоки, ярко блестевший на солнце.
– Ираклий, а что ест тит? – спросила она.
– Э-э… Какой такой Тит? – осторожно поинтересовался Ираклий.
– Как тебе сказать. – Аля задумчиво ковыряла землю носком ботинка. – Маленькая… С ногами. Кое-где пушистая и очень больная. Плачет, кушать хочет. Жалко его. Или ее, не знаю… Это я его назвала – тит. Оно не против.
– А где ты его взяла? – Конец внимательно посмотрел на женщину.
– Оно пришло, – коротко ответила Аля. – Теперь живет. А чем его кормить – я не знаю…
– Молоком, – буркнул Ираклий. – Из соски.
– Как же она сосать будет? – Аля засмеялась. – У нее же головы нет. Она теперь не может, – и небрежно махнула рукой.
– А когда это началось? – Конец тронул ее за руку.
Аля вздрогнула и сразу стала серьезной.
– Что?
– Когда оно пришло? – Конец был настойчив.
– Не помню. Давно. – Аля нахмурилась. – Я не хочу об этом говорить. Я хочу мороженого.
– Давай купим мороженое, – согласился Ираклий. – Я бы хотел, чтобы ты со мной кое-куда съездила.
– Не хочу. – Аля заупрямилась. – Никуда не хочу, где люди. Они надо мной издеваются и смеются, говорят, что я психическая. Не поеду, и не тащи меня, а то я закричу!
– Хорошо. – Конец приобнял ее за плечи, и женщина успокоилась. – Но ты не против гостей?
– Пусть приходят. – Аля кивнула. – Плюс-минус один гость ничего не меняет. Только пускай не думают про меня, что я сумасшедшая. Ты скажи им, что я все равно услышу. Я сейчас много чего слышу. А что не слышу, мне Мелкий рассказывает. Но только если гадости какие. Он злой – Мелкий.
Ираклий проводил женщину до дома, поцеловал на прощание в лоб и озабоченно поцокал языком, отвернувшись от закрытой двери. Потом набрал телефонный номер.
Ленинский проспект, 7 июля, 3 часа ночи
Аля была абсолютно уверена, что не выключала в кухне свет. В последнее время она не любила спать в темноте. В темноте приходили те, другие, которые не жили раньше в ее квартире. Они трогали ее осторожно, гладили по голове и шипели что-то на ухо. К некоторым Алька привыкла, но были и те, кто вызывал в ней безотчетный страх. Старик, не умеющий говорить, пьяный и агрессивный. Обычно он постукивал своей палкой где-то в коридоре, не рискуя далеко отходить от своего зеркала, но иногда заглядывал в комнату. Тогда Алька пряталась с головой под одеяло. И безглазый мальчик с машинкой в руке – Аля про себя называла его Мелким. Мелкий был единственным, чью речь Аля слышала. Остальные шевелили губами, шуршали – но слов разобрать было нельзя. Мелкий изъяснялся короткими репликами, не вынимая палец изо рта, и говорил только гадкие вещи.
«Тин-тин-тин, – запела Аля, делая шаг в темноту. – В доме ты сидишь один». До выключателя оставалось четыре шага. Аля сама придумала это заклинание. «Тень-тень-тень, все равно наступит день». Старик отчего-то не любил это заклинание и уходил. Да и Мелкий предпочитал не высовываться – отсиживался где-нибудь в углу.
– Тетя дура, – сказал он.
Алька вздрогнула.
– Замолчи, – бросила она.
– Тетя дура. Я знаю. – Он противно засмеялся и поездил машинкой по тумбочке: – Бж-ж, би-би! Бум! Померли все.
Машинка со стуком упала на пол и закатилась под тумбочку. Аля сделала еще один шажок и немедленно вляпалась во что-то липкое и мокрое. Она сбросила испоганенные тапки и, изловчившись, прыгнула вперед. Кто-то больно куснул ее в шею. Она выругалась сквозь зубы и включила свет. Разумеется, в коридоре никого не было – как всегда. Даже в зеркале осталось только ее отражение – молчаливое и нисколько не опасное. Она потерла шею. От укусов в темноте никогда не оставалось следов. Раньше укушенное место саднило пару часов, но потом Женщина научилась не придавать значения таким атакам. Если Аля не думала об укусах, боль проходила мгновенно – со щелчком выключателя.
Она открыла холодильник и налила себе молока в большую чашку, расписанную красными цветами. В туалете что-то прошелестело. Может быть, газеты. Аля не читала газет, но никогда не ленилась вынимать их из почтового ящика и складывать аккуратной стопочкой дома, считая газетную бумагу весьма полезной в хозяйстве вещью. А может, это тот, кто хотел укусить ее, суетясь и кряхтя, недовольно складывал за спиною крылья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37