А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мурций Чейз меланхолично протирал бокалы, внимательно слушая своего собеседника, чей монолог длился уже часа полтора.
– Вот такая история, – грустно закончил Ираклий и печально посмотрел на рюмку ликера, стоявшую перед ним.
– И кто тебя надоумил связаться с шасами, да прославится в веках их скупердяйство? – ворчливо заметил Мурций. – Разве тебе не известно, что ничего хорошего от них ждать не приходится?
– Кроме их денег, – педантично заметил Ираклий и, немного подумав, выпил.
– Ха! – воскликнул Мурций. – Три раза «Ха!». Где это видано, чтобы шасы делились с кем-то деньгами? Даже пословица есть: «Если ты думаешь, что заключил выгодную сделку с шасом, пересчитай сначала свои пальцы!»
– Я тут нанял одну, – сказал Ираклий, вперив во владельца бара тоскливый взгляд. – Она обещала, что докопается, почему все так отвратительно вышло с этим салоном. Ведь задумка-то была хорошая…
– Действительно неплохая, да прославится в веках твоя фантазия. – Мурций усмехнулся. – Посмотри на это с другой стороны: после того, как известие о том, сколько ты отдал этой пострадавшей клиентке, распространится в их среде общения, наглого шаса просто завалят исками. А новости там расходятся быстро… Поверь, даже целого состояния не хватит, чтобы удовлетворить их все… Да еще непременная оплата услуг Службы утилизации.
В бар легкой походкой вошла юная фея и, не раздумывая ни секунды, направилась к Ираклию. Тот вскочил, торопливо извинившись перед Мурцием, и двинулся ей навстречу. Столик в дальнем углу бара устроил их обоих. Фея вынула из сумки несколько распечаток и пачку фотографий, получила от довольного Ираклия деньги и принялась негромко комментировать принесенные материалы. Мурций навострил уши, посчитав, что имеет право знать, чем закончилась история, которой изводил его сегодня Ираклий.
– А вот здесь я не могу сказать точнее, – фея поморщилась, – какой-то из рабочих потоков энергии затрагивает центр возбуждения у челов, и они начинают более ярко реагировать на события, видеть их несколько искаженными. Может быть, дело в этом?
– Нет, – Ираклий поморщился, – такая теория меня не устроит.
– Тогда обращайтесь к эрлийцам! – фыркнула фея. – Здесь нужен глубокий анализ изменений в психике, а я вам большего сказать не смогу.
– Хорошо. – Ираклий встал из-за стола, подчеркивая окончание разговора. – Не скажу, будто я доволен результатами, но контракт вы выполнили. Возможно, вы действительно правы. Если я позже попрошу вас ознакомить с вашей теорией специалистов из Московской Обители, вы не будете возражать?
– Разумеется, нет. – Фея пожала плечами, кивнула Мурцию и выпорхнула из бара.
– Пшик. – Ираклий тяжело оперся о стойку. – Похоже, дело действительно в том, что на челов иногда энергия Колодца действует как-то не так… Валана считает, что это проявился какой-то странный побочный эффект.
– А мне кажется, что все гораздо сложнее, – не согласился Мурций, разглядывая кольцо на среднем пальце. – Сдается мне, что челы, да прославится в веках их непредсказуемость, нам еще покажут раков в пиве… Скажи, а компании конкурентов на человском рынке вы предварительно изучили?
Улица 1905 года, 15 августа, 11.23
Стоя на тротуаре, Тагир Козий Бок следил за погрузкой оборудования в грузовик, принадлежащий автомастерской Гаджибека, и мысленно ругал коварного конца, подло подставившего его. С уходом конца из бизнеса для шаса началась черная полоса. Иски сыпались один за другим, а клиенток становилось все меньше и меньше. Наконец наступил день, когда салон до вечера простоял пустым, а вечером к младшему отпрыску Турчи зашел неприметный мужчина, отрекомендовавшийся адвокатом одной весьма известной и богатой дамы. Тагиру стало совсем грустно. Служба утилизации съела последние сбережения шаса, и теперь ему ничего не оставалось делать, кроме как пойти администратором к собственному брату. Звонить Гаджибеку было унизительно, но необходимо.
На скамейке возле соседнего дома грелись на солнышке три старушки. Одна из них меланхолично вязала носок, две с любопытством наблюдали за суетой возле салона.
– Вишь, Петровна, и энти съехали… – удовлетворенно заявила одна.
– Большое дело… – протянула Петровна, не отрываясь от вязания. – За полгода четвертая уж контора, что тута разоряется. Софьпална говорила ентому ворюге, что место тут нехорошее, да куда там! Рази он будет умных людей-то слушать? Все молодые да ранние, сами с усами..-Ты, Никитишна, плюнь на них.
– Почему ж ворюге? – удивилась Никитишна, близоруко щурясь. – Приличный мужчина вроде, в костюме…
– Энти носатые все ворюги! – авторитетно заявила Петровна. – Столько денег не заработать, нет. Украл небось у честных людей. А теперь тратит. Ворюга и есть!
Третья, Софья Павловна, сухонькая и вертлявая, вздохнула.
– А мне, девочки, их жалко, – сказала она. – Глупые они, не слушают, что надо делать… Потому и попадаются. Нет бы делать все по-умному… Свечку сходить поставить за упокой да попросить хорошенько, глядишь, все б у них получилось. Так нет же, все напролом, напролом.
– А что, – охотно поддержала ее Петровна. – Дурное дело – нехитрое. Не слушают старших… Так ему и надо! Одно слово – бизьнесмен!
Никитишна то ли рассмеялась, то ли прокашлялась.
– Дурное место, – широко перекрестившись, добавила она.
– Немудрено. – Софья Павловна пожала плечами. – Полыхало-то знатно. Нефедов-то старик при жизни характером не сахар был, прости-господи… Все, бывало, на мальцов палкой махал, как утром выходил.
– Это какой же Нефедов? – мигом заинтересовалась Петровна. – Это который с внучком тут гулял? С белобрысым таким?
– Да нет, совсем ты, что ли, из ума выжила? – рассердилась Софья Павловна. – С мальцом – это ж в подвале дворничиха жила, Настя. Сгорели тоже насмерть, царствие им небесное. А Нефедов сторожем при магазине работал. Большой, говорят, раньше ученый был. Химией занимался. А на пенсию вышел, магазин сторожить ночью устроился. Царствие ему небесное… Сердится он небось там шибко, что на участке, который ему оставили возле жены-покойницы, не его похоронили, а побродяжку какого-то…
– Да от него и хоронить-то нечего было. – Никитишна махнула рукой. – Зола одна.
– Все равно нехорошо. – Софья Павловна осуждающе покачала головой.
Грузовик взревел и отъехал. Тагир Козий Бок горько посмотрел на голый дверной проем и с чувством плюнул на асфальт. Плевок зашипел. Август в этом году выдался жарким. Даже Петровна с трудом припоминала такое же душное лето. Впрочем, с памятью у Петровны вообще было не сказать чтоб очень хорошо.
– Кстати, – отложив вязание, вспомнила Петровна, – Люську-то нашу, с первого этажа, таки бросил ее хахаль заграничный…
– Одно слово – бизьнесмёны, – вздохнула Софья Павловна.
Светлана Дмитриева
Убить казика

Фея Рада, 1 марта, суббота
Полоса невезения началась утром первого весеннего дня. То есть, совершенно весенним этот сырой и хмурый день назвать было сложно, однако календарный листок нахально утверждал, что зима закончилась. Проснувшись, Рада первым делом почувствовала, что артефакт, заряженный фирменным, не имеющим аналогов заклинанием «Мой дом – моя крепость» то ли разрядился, то ли вообще никогда не работал. И до этого ей просто везло. Заклинание должно было отпугивать от дома многочисленных московских голубей, следы жизнедеятельности которых сейчас красноречиво белели на подоконнике. Рада протерла подоконник тряпкой и спустилась вниз – собираться.
На выходные она обычно отправлялась за город, в Школу Золотого озера, где сейчас постигали азы магии обе ее дочери: старшая – Велеслава и младшая – Милолика. Велеслава, правда, даже в выходные редко могла уделить внимание приехавшей матери – она подавала большие надежды и много занималась. Зато Милолика до сих пор не могла привыкнуть к тому, что теперь она живет в Школе, а не дома, и с субботы на воскресенье ночевала в гостевом корпусе. Рада улыбнулась – в шесть лет ей тоже не очень нравилось подолгу не видеть родителей и постоянно учиться.
Милолика ждала ее на скамейке рядом с гостевым корпусом. Губы ее подрагивали, а по щекам стекали горькие слезы. Оказалось, что этой ночью внезапно издох ее любимый барбус. Этих рыбок дочка разводила не для экспериментов, а для души и создания в комнате, где она жила уже два года, домашней атмосферы.
Мальчик, худенький и веснушчатый, очевидно, приехавший с родителями навестить сестру, с интересом прислушивался к их разговору.
– Понимаешь, вчера еще все нормально было, – всхипывала Милолика. – А сегодня смотрю – он кверху пузом плавает. Не понимаю, что с ним могло случиться.
– Если сдохла ваша киска, значит навы где-то близко, – вдруг авторитетно произнес чужой мальчик и захихикал.
Милолика вскинулась: – Вот еще что-нибудь ляпнешь такое, я тебя в дерево превращу. И на тебя собаки писать будут!
– Лика, – одернула ее Рада. – Перестань сейчас же. Этим нельзя шутить. Немедленно извинись.
– Никогда, – отмахнулась Милолика. – Это Жданин братец, он над всеми издевается. И его обязательно кто-нибудь побьет за его шуточки. Может быть, даже Ждана.
Мальчик показал им длинный розовый язык и убежал.
– Ты останешься сегодня? – с тревогой спросила дочь нахмурившуюся Раду. – Велька занята, у нее зачет скоро. Она, наверное, не выйдет.
– Конечно, останусь, – кивнула Рада. – А как у тебя с учебой?
– Нормально, – Милолика пожала плечами и спрыгнула со скамейки. – У нас утренник через неделю будет. Папа придет?
– Если сможет, – мягко ответила Рада, – Но он очень постарается. Пойдем, поможешь мне разобрать сумку.
Переговариваясь, они медленно пошли по аллее к гостевому корпусу Школы. Фата Капитолина, ректор этого учебного заведения, проводила их задумчивым взглядом и отправилась на ежедневный обход своих владений.
Школа Золотого Озера, 1 марта, суббота, 13.10
Родители в эту субботу приехали далеко не ко всем. По выходным у младших занятий не было и девочки, разбившись на группки, играли в сквере. Фея Акулина присматривала за ними из окна первого этажа, отрываясь периодически от экрана телевизора. Неподалеку от входа в здание Школы три закадычные подружки Милолики затеяли прятки.
Весилена наморщила лоб и, тыкая длинным, измазанным в краске пальцем в подружек, ритмично проговорила: «Желтый прячется в тумане, черный выпил воду в кране, рыжий – трус и много врет, а зеленый всех убьет».
– Лада, ты водишь! – радостно закричала Невзора и девочки бросились врассыпную.
Светолада, высокая, нескладная, послушно отвернулась к дереву, хотя водить ей совершенно не хотелось. Но кто-то же должен водить, когда играют в прятки! Она вздохнула и медленно начала считать до десяти, чтобы подружки, затаившиеся в сквере, успели навести морок.
Фата Капитолина, тщательно осмотрев первый этаж и не найдя в оформлении его никаких несоответствий духу Школы, поднималась на второй, обычно занимаемый старшими ученицами.
Досчитав, Светолада осторожно отступила от дерева и огляделась. Не заметив вокруг новых кустов и деревьев, она сосредоточилась и двинулась вперед по аллее, периодически взмахивая руками и бормоча про себя нетвердо усвоенные поисковые заклинания. Лада была ненамного старше своих подружек, но в таком возрасте разница в два года кажется огромной. На их фоне она смотрелась переростком – худенькая, с длинной загорелой шеей и неаккуратно обломанными ногтями. Но Невзора, Милолика и Весилена относились к ней по-доброму, чего нельзя было сказать о ее сверстницах. «Ты – страшненькая, а мы красивые», – не мудрствуя лукаво, поведала ей восьмилетняя Ждана: – «Нам неприятно с тобой играть». Младшим же девочкам пока еще было неважно, красива или нет их более взрослая подруга.
* * *
Ректор открыла дверь туалета на втором этаже и озабоченно покачала головой. «В туалете нет бумаги – это происки Сантьяги!» – красовалось на двери крайней кабинки. Из приличных семей вроде девочки, серьезные, способные, а все равно безобразничают… Впрочем, бумаги действительно нет, это надо будет исправить и поставить на вид хозяйственникам. Небрежным жестом руки фата Капитолина стерла неполиткорректную надпись и вышла в коридор.
* * *
Перед одной из скамеек Светолада замерла. Кто-то из подружек явно прятался здесь – иначе зачем наводить морок? Но кто? По условиям игры водящий должен был громко назвать по имени найденного. Светолада прикусила губу и попыталась догадаться. Заклинание, позволяющее видеть сквозь морок, а не просто определять его присутствие они ещё не проходили. Со стороны скамейки донеслось хихиканье, измененное мороком и потому неузнаваемое. Ошибиться с определением прячущегося означало водить еще раз, и еще. А с и-ден-ти-фи-кацией у Лады было не то, чтобы очень хорошо. Зато она умела замечательно прятаться. Светоладе было ужасно обидно. Проходящая мимо девочка постарше сочувственно взглянула на нее и, прикрыв глаза, пошевелила губами.
– Невзора! – звонко выкрикнула Лада.
– Это нечестно! – запротестовала ее подружка, снимая морок. – Я все видела, она тебе помогла! Давай переиграем!
– Давай, – грустно согласилась Светолада и отправилась обратно к дереву.
– И больше чур не мухлевать! – донеслось до нее.
Светолада покладисто кивнула и зажмурилась. Вот прямо сегодня вечером она сядет и будет тренироваться!
* * *
На третьем этаже, где находились аудитории младшей группы, было совсем тихо, только возле двери испуганно возился забытый кем-то из девочек ежик. Фата Капитолина отнесла зверька в угловой кабинет и аккуратно посадила в большой пустой вольер. В коридоре на подоконнике ручкой было коряво нацарапано: «Все мальчишки рыжие – наглые, бистыжие!». Фата уничтожила порочащую Школу надпись и сделала себе пометку увеличить в младшей группе количество часов грамотности. Сделать примитивную ошибку в хулиганской надписи – что может быть неприличнее?
Четвертый этаж встретил ректора опрокинутой корзиной для бумаг, зачем-то вытащенной из комнаты воспитательной работы и образчиком чьего-то малохудожественного творчества на оконном стекле.
Наглый жадный старый шас
Магазин открыл для нас
Мы не ходим в магазин –
Разорится п...с.
– прочитала она и поморщилась брезгливо. Нынешняя средняя группа, обладала, бесспорно, выдающимися способностями, но с характером большинства девочек нужно было что-то делать. Их переходный возраст явно затянулся. Фата Капитолина положила ладонь на стекло и, определив имя юной поэтессы, удалила запись. В другом конце коридора той же рукой было намалевано:
Хван напился в доску пьян –
Перепил его масан,
Потому-то этот хван
И ползет, как таракан.
– Это уже лучше, – пробормотала ректор, представив ползущего четверорукого хвана, но стерла и это произведение тоже.
Может, поручить девочке формирование школьной газеты? Так юное дарование полезным делом занято будет и перестанет окна уродовать…
Рада, гостевой корпус Школы Золотого озера, суббота, 22.00
Снаружи в окна стучали капли дождя, словно небесная вода требовала впустить ее внутрь. Но в комнате ее не ждали. Рада, сделав последнюю на сегодня пометку в рукописи трактата «Об использовании магии в быту», укладывала Лику спать. Велеслава пообещала зайти в гостевой корпус завтра, если успеет дописать конспект. И в кого она такая обязательная получилась?
– Мама! – шепотом позвала Милолика, оторвав Раду от размышлений. – Мама, а сказка?
– Что – сказка? – не поняла Рада.
– Ты обещала мне сказку показать, – настойчиво сказала дочь.
– Сама учись, – проговорила фея Зеленого Дома. – В конце концов, ты уже большая, а в этом ничего сложного нет.
– Ну, мама, – заныла Милолика, – Ну в последний препоследний раз! Я послезавтра сразу учиться сяду… Правда. Мам, у меня навы плохо получаются, а я хочу с навами сказку к утреннику сделать!
– Придумай себе сказку с масанами, – Рада пожала плечами. – Почему обязательно с навами?
– Не, – Милолика сморщилась, как будто сьела что-то очень кислое, – Масаны мне не нравятся. И вообще – у всех есть навы, а у меня не будет, так , что ли?
– У кого – у всех? – Рада заинтересованно поглядела на дочь, вздохнула и присела на край кровати.
– У всех, – протянула Милолика капризно. – Невзора хвасталась, что она про навского князя сказку придумала, у Светолады сказка про навскую любовь, у Василены – про первую войну с навами. Василена мне показывала кусочек, там все так красиво, навы бегают, маленькие такие, но похоже… А у меня почему-то у комиссара в самый неподходящий момент рога вырастают…
– Значит, ты неправильно задала образ нава в заклинании! – нахмурилась Рада. – Сейчас посчитаем параметры… Эта сказка тебе к субботе нужна?
Дочь кивнула и поуютнее устроилась под одеялом.
– Ладно уж, покажу тебе сказку. Если ты обещаешь внимательно следить за тем, что я делаю и запоминать, как правильно визуализировать нава, – нарочито строго проговорила фата.
– Конечно, конечно! – заверила ее Милолика, проказливо улыбаясь. – Мамочка, ты у меня самая замечательная! Наша с тобой сказка самой лучшей будет, вот увидишь!
Рада прикрыла глаза, сосредотачиваясь.
– Ты в сюжете сказки, про который на прошлой неделе мне рассказывала, ничего не меняла? – спросила она на всякий случай.
– Нет, почти ничего… – сонно отозвалась дочь. – Только концовка там должна быть трагичной… Не хочу дрянь всякую в Школе разводить. Еще от феи-воспитательницы влетит. Она у нас знаешь, какая строгая…
* * *
Давным-давно, когда навы были молоды, владели горами и степями, а челы еще не рисковали далеко отходить от своих пещер…
– А чудов еще совсем не было, – педантично добавила Милолика.
А чуды еще не нашли дорогу на Землю, искусством магических воздействий владели не только разумные, но и неразумные существа. Самые известные из таких магических животных назывались казиками. Они умели маскироваться с помощью магии – это называется мимикрия. Эту способность казиков современные ученые воспроизвели в «Накидке пыльных дорог», с помощью которой ты вчера спряталась от феи Акулины в парке. Кстати, я надеюсь, ты завтра объяснишь ей, в чем было дело…
Навы не сразу поняли, с чем они столкнулись, потому что не ожидали встретить в этом мире давно знакомых обитателей своей родины. Казики набегали на склады целыми семьями и, опустошив их, скрывались в неизвестном направлении. Но они никогда не забывали места, где раньше уже паслись и всегда возвращались на удачное место, стараясь остаться незамеченными. Для обнаружения и уничтожения казиков навам пришлось использовать сильнейшую поисковую магию и охранные заклинания. Вся беда заключалась в том, что в новом мире у способных к магии казиков не нашлось естественных врагов, тогда как в родном мире они находились почти в самом низу пищевой пирамиды. Кроме того, здесь не нашлось других потребителей природной магической энергии, и способности казиков к мимикрии неимоверно возросли. Казики привыкли жить в горах и любили высоту, поэтому селились под самыми крышами навских домов.
– Мама, неужели ты думаешь, что это похоже на навскую Цитадель?
– Тогда как, по-твоему, она должна выглядеть?
– Мрачнее… Еще мрачнее…
– Дорогая, мы же уточнили, что навы тогда были юной расой.
– Все равно вряд ли на окнах Цитадели стояли горшки с геранью.
– Ну хорошо, герань можно убрать и поставить туда…
– Нет, мама, никаких цветов. В крайнем случае – сигнализация.
Эти небольшие, грузные существа с мохнатыми хвостами и умными глазами не представляли себя в отрыве от семьи или стаи. Они плодились с невероятной скоростью и обладали зачатками коллективного разума, так что там, где навы замечали одного казика-разведчика, через несколько дней появлялась орда его наглых родственников. Так прошло несколько тысяч лет. За это время челы изобрели пращу, косметику и примитивную письменность. Образчики своего творчества челы, опасаясь нашествия казиков, которых они называли баггейнами, домовыми, бесами и лешими, хранили на глиняных табличках и каменных плитах. Казики не ели камень и глину, предпочитая человское зерно и навский шуркь, хотя вообще в еде были непривередливы. В голодные годы орды казиков периодически пытались штурмовать Цитадель и крупные, обнесенные рвом и крепостной стеной, города челов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37