А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Воспрянувшая духом Беретта накинулась на книжечку.
– Нашла! – завопила она через пять минут. – Владлена пишет: «Эта попавшая под обаяние Сантьяги идиотка в очередной раз решила оказать навам услугу и спрятала у себя запрещенный аркан».
– По-моему, где-то я уже слышал нечто подобное… – пробормотал Харлампий.
Беретта вывернула на пол свою сумочку, где лежали их находки.
– В чем тут можно было зашифровать заклинание?! Так… лак… помада… бананы… кстати, выкинь их, что ли, вряд ли они нам пригодятся… О, список!
– При чем тут белье?!
– М-м-м… – не обращая на него внимание, продолжала она. – Заклинание явно скрыто здесь. Так вот что нужно Великим Домам. Кажется, устроить аукцион все-таки получится… Как думаешь, сколько за него можно затребовать?
– Не знаю, но думаю, что много.
– Эх-х-х… сначала его надо расшифровать… – Беретта уткнулась носом в список.
– Беретта… Надо сматываться.
– Что?
– Сматываться, говорю, надо! Раз у нас в руках настолько ценная вещь, нам нельзя оставаться на одном месте. Так нас быстрее найдут.
– Ты прав, – подумав, изрекла наемница. – Пошли хоть до смотровой площадки прогуляемся.
Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь, Москва, Ленинградский проспект, 8 марта, понедельник, 09.07
Тьма под капюшоном раздраженно качнулась и прожгла сидевшую на стуле фигуру в белом злым взглядом красных глаз.
– Твои наемники не справились. За что ты им платишь?
– Вы дали срок до полудня.
– Осталось меньше трех часов.
– За это время многое может измениться.
В этот момент в кармане пиджака Сантьяги настойчиво заверещал мобильный телефон. Комиссар прижал трубку к уху, молча выслушал невидимого собеседника, потом, отсоединившись, задумался.
– События развиваются.
– Что тебе сообщили?
– Приставник и наемница были в лавке Омара Кумара. Сейчас они направляются в сторону смотровой площадки на Воробьевых горах. Они будут там приблизительно через пятнадцать минут. Кроме них, там появятся представители Ордена и Зеленого Дома. Пожалуй, я отправлюсь туда сам.
– Сделай одолжение, – пробурчал князь. – И перестань являться ко мне в светлых костюмах.
В темноте раздалось бодрое цоканье, белочка черной молнией метнулась через стол.
Содержимое тяжелой стеклянной чернильницы неопрятным черным пятном расплылось на коленях комиссара.
Смотровая площадка на Воробьевых горах, Москва, 8 марта, понедельник, 09.22
Несмотря на ранний час, около площадки уже стояло несколько машин, украшенных разноцветными лентами и воздушными шариками. Черно-белые пары активно фотографировались на фоне серого неба. Неподалеку на парапете сидел одинокий молодой чел, с интересом наблюдающий за царящей праздничной суетой.
– Ура! Я разгадала шифр!
– Ну? – нетерпеливо подбодрил наемницу приставник.
– Здесь сказано: «Сим гадом завести часы понеже проследует стрелка полудень башне самой повернутой быть».
– А где башня? – поинтересовался Харлампий.
– Дурак ты. – Наемница попыталась покрутить пальцем у его виска, но не дотянулась и махнула рукой в сторону МГУ.
…И тут начали открываться порталы.
На площадке стало тесно. Справа возникли фаты и дружинники Зеленого Дома, слева – Франц де Гир и две дюжины рыцарей, из подъехавшего джипа высыпали Красные Шапки во главе с уйбуем Кайло…
– Зеленый Дом предъявляет свои права на это заклинание! – провозгласила одна из фат.
– С какой бы стати? – возмутился мастер войны. – Оно принадлежит Ордену! Наши рыцари первыми оказались в «Бирже Труда»!
– А семья приставников входит в Великий Дом Людь, и мы имеем право на все их клады!
В общем гаме никто не заметил небольшого черного вихря. Только когда между спорщиками встал черноволосый мужчина в светло-сером костюме, воцарилась относительная тишина.
– Я надеюсь, вы не станете оспаривать тот факт, что заклинание принадлежит Темному Двору? Уважаемая Беретта, не будете ли вы столь любезны отдать мне список…
Наемница прожевала остатки бумаги и нервно сглотнула.
– Простите, комиссар, но боюсь это… уже невозможно.
Одна из невест, с криво пришитыми к платью лейтенантскими погонами, бросилась к черной «Волге» и что-то неразборчиво забормотала в рацию. Оттуда послышалось:
– Васькин, не пори горячку, все под контролем…
Уйбуй Кайло приблизился к Сантьяге и, сохраняя безопасную дистанцию, несмело сказал:
– Тут это… типа челы, мля…
– Вызовите Службу утилизации, – ответил комиссар и отвернулся.
Уйбуй, не удовлетворенный ответом, попятился к своим и приказал:
– Слушайте, надо убрать отсюда этого чела!
– На фига, мля? Он же нас не видит!
– Да? А че он тогда, типа, так пялится?
– Не знаю, мля, может, типа дурак…
Тут внимание Красных Шапок привлекла процессия бритоголовых людей в оранжевых балахонах.
– Это еще, типа, кто?
Возглавлявший процессию мужчина неспешной походкой подошел к переругивающимся представителям Великих Домов.
– Мое имя есть Рабиндранат Тхавараджа! Я служитель Кришны и несу его свет в этот мир!
Уши Сантьяги заострились.
– И что вам угодно?
Ответить служитель Кришны не успел, так как в то же мгновенье перед собеседниками закрутился зеленый вихрь, из которого шагнул невысокий беловолосый юноша с ярко-зелеными глазами.
– Ты кто такой?
– Я Вестник! – патетично воскликнул юноша. – Предсказание королевы Изары свершилось! Теперь Великий Дом Людь будет править вечно!
– Во славу Зеленого Дома! Мля! – вякнули сзади.
– Так вот кто посмел украсть Карфагенский Амулет! К оружию!
– Мочи козла! – снова вякнули сзади.
– Князь, – прошептал Сантьяга. – Настало время, князь!
…Неизвестный чел тихо слез с парапета и, не привлекая внимание, пошел прочь от смотровой площадки на Воробьевых горах. Дойдя до Ломоносовского проспекта, он поднял руку. Рядом остановился «Хаммер». За рулем сидел широкоплечий мужчина с ежиком каштановых волос и холодными карими глазами.
– До Сокола подбросишь?
– Садись.
Ленинградское шоссе, муниципальный жилой дом, Москва, 8 марта, понедельник, 11.15
Очутившись дома, чел включил компьютер, открыл «Word» и начал писать:
«Тысячи лет человечество отчаянно боролось за право царствовать на Земле. Тысячи лет воины и герои, инквизиторы и жрецы огнем и мечом истребляли нелюдей, стирая даже память об их существовании. Ведьмы, оборотни, гномы… Наши предки преследовали их и беспощадно уничтожали, считая, что на Земле есть место только человеку. Казалось, она одержали победу…»
Немного подумав, он приписал сверху:
«Войны начинают неудачники».
P.S. Все имена персонажей вымышлены. Совпадения случайны.
P.P.S. В основу баллады Сваи положена «Песнь о Нибелунгах», строфы 960-961.
Юлия Зайцева
Раритет

ПРОЛОГ
– Может быть кофе? – вежливо улыбнулся Гонций, выставляя на стойку еще одну порцию коньяка.
– Нет, – тот к кому обращался бармен, отрицательно мотнул головой. – Сегодня только коньяк. Принеси мне бутылку лучшего. Нет, лучше две.
– Как изволите. – Гонций поджал губы и направился к бару выполнять заказ. В голове у него настойчиво вертелась мысль, что будет, когда расстроенный клиент переберет лишнего и решит выместить свое зло на ближайшем, что подвернется под руку.
Хлопнула входная дверь. В полупустой бар просочился еще один поздний посетитель. Он остановился на пороге и несколько секунд, подслеповато щурясь, оглядывал бар, а затем решительно шагнул к стойке.
Гонций удивленно оглядел новоприбывшего. Его он видел впервые.
– Что желаете, уважаемый? – с профессиональной улыбкой Гонций обратился к незнакомцу
– Вермут, пожалуйста, – проскрипел новоприбывший, устраиваясь за стойкой.
– Сию минуту.
Перед посетителем мгновенно возникла рюмка вермута. Он благодарно кивнул и сделал маленький глоток, после чего повернулся к своему широкоплечему соседу и с интересом воззрился на него.
– Мне сказали, я найду вас здесь.
– Мы знакомы? – его собеседник одним глотком опорожнил бокал коньяка и мрачно уставился на незнакомца.
– Нет, но это не важно. Мое имя вам вряд ли что-то скажет, но я тоже коллекционер, как и вы.
– И что из этого?
– Просто, я подумал, что вас может заинтересовать одна вещь.
– Я не веду дел с безымянными челами.
– Я просто уверен, что она вас заинтересует, – странный посетитель проигнорировал это высказывание. Он спокойно положил себе на колени старенький потрепанный дипломат и расстегнул его. – Посмотрите сами.
Какое-то время широкоплечий разглядывал что-то в недрах дипломата, а затем с восхищением спросил:
– Сколько…Сколько вы хотите за него?
– Простите, но я не торговец.
– Шестьдесят, – решительно назвал свою цену любитель коньяка.
– Нет.
– Сто двадцать!
– Он не продается.
– Все в этом мире продается и покупается. Двести!
– Нет, извините…
– Тогда зачем вы его мне показываете?!
– Вы не поняли меня, уважаемый, эта вещь не продается, но я могу ее обменять. На что-нибудь такое же ценное и восхитительное.
– Э…у меня достаточно большая и богатая коллекция оружия. Мы можем прямо сейчас поехать ко мне и вы выберите, что вам понравиться.
– Меня не интересует оружие.
– Тогда что? У меня есть не только оружие. Статуэтки, вазы, старинные награды.
– Меня интересуют картины. Точнее одна единственная картина. Портрет, на котором изображен…
Гонций к сожалению был слишком далеко, чтобы разобрать последнее слово незнакомца, зато с интересом заметил, как красочно вытянулось лицо у первого мужчины.
– Первый раз слышу, что такой портрет вообще существует.
– Существует. В коллекции у Алира Кумара.
При упоминание этого имени у широкоплечего на скулах заиграли желваки. Какое-то время он невидящим взором смотрел на натирающего неподалеку шваброй пол низкорослого, лысого уборщика, чьи оголенные до плеча руки щедро покрывали замысловатые татуировки. Затем все же нехотя ответил:
– Я не общаюсь с Кумаром. У нас... хм... несколько натянутые отношения. Почему бы вам самому к нему не обратиться?
– Если бы все было так просто, – незнакомец покачал головой. – Я уже пытался, но он даже не стал слушать меня.
– Похоже на Алира. А с чего вы взяли, что он будет слушать меня?
– Хм… у вас есть имя и положение и вы не первый год знаете Алира Кумара… – незнакомец на мгновение задумался и горестно вздохнул. – Да, вы правы. Это глупо. Я просто схватился за соломинку. Простите. – он захлопнул дипломат, бросил на стол несколько смятых бумажек за вермут и поднялся. – Еще раз извините за беспокойство. Я пожалуй пойду.
– Подождите, – широкоплечий мужчина схватил незнакомца за рукав пиджака. – Возможно, я действительно смогу достать для вас эту картину. Скажем… дня через четыре.
– Хорошо, я подожду четыре дня, – покладисто согласился незнакомец.
– Как мне с вами связаться?
– Не нужно. Через четыре дня, в это же время я снова буду ждать вас здесь. И если вы не придете, это будет означать, что у вас ничего не получилось.
* * *
– Нет, комиссар, ваше предложение безусловно очень щедро, но нет. Я не продам ее. Я знаю, что такие деньги не предлагали даже за «Мона Лизу», но нет, извините, я вынужден отказать. – Алир Кумар переложил трубку к другому уху, зажал ее плечом и потянулся к графину с белым вином. – Комиссар, поймите, дело тут вовсе не в деньгах и не в моих принципах, эта картина дорога мне как память. Это единственное уцелевшее полотно Фалима Кумара… – Его собеседник снова начал что-то говорить, но Алир слушал его в пол-уха, наливая вино в бокал. На последней фразе Сантьяги его руки дрогнули и вино расплескалось на стол. – Сколько, сколько? Комиссар…это действительно сумасшедшие деньги! Неужели Темный Двор готов расстаться с такой суммой? Я вас не узнаю. И чем она так привлекла Князя? Нет, извините, но все равно нет. – Кумар устало закатил глаза к потолку и в его голосе появились раздражительные нотки. – Комиссар, это уже начинает напоминать аукцион! Причем с одним единственным покупателем, который пытается переплюнуть сам себя в цене! Извините мою несдержанность, но я уже устал. Комиссар, если Темный Двор сможет предложить мне что-нибудь равнозначное этой картине, я готов буду обменять ее, а до тех пор, боюсь, наш разговор бессмыслен. Да, комиссар, разумеется я подумаю над вашим предложением, но и вы подумайте над моим. Возможно мы придем к общему соглашению. До свидания, комиссар. И вам удачного дня.
Алир Кумар выключил трубку радиотелефона и с раздражением швырнул ее на стол. За последние три месяца это уже шестой звонок Сантьяги с предложением купить у него, Алира Кумара, семейную реликвию. И, выражаясь нынче модным словом человских подростков, Кумара он уже достал. Но, похоже, комиссар, не привыкший слышать слово «нет», решил в полной мере проявить свою знаменитую настойчивость.
Конечно, Алир сам виноват, не стоило вывешивать картину на столь видном месте, как кабинет. Но он просто не смог удержаться. Когда тетушка в качестве свадебного подарка преподнесла ему этот шедевр, Алир был поражен. Картина мгновенно стала венцом его коллекции. И дело тут было даже не в изображенном на ней мужчине, а в удивительной и непередаваемой игре красок. Казалось бы, что особенного может быть в черных, серых, синих и фиолетовых тонах? Но художнику удивительным образом, именно с помощью этих холодных тонов, удалось передать силу и мощь изображенного на картине мужчины.
Алир еще мог понять, если бы известный ценитель произведений искусства Сантьяга заинтересовался портретом, но холст привлек внимание самого Князя. Поэтому сейчас комиссар действовал лишь в интересах правителя Темного Двора. А на вопрос Алира, зачем повелителю Нави понадобилась обычная картина, ничуть не лукавя ответил, что Князь считает будто портрету место в Цитадели или больше нигде. Будто картина это какой-то запрещенный артефакт. Алир Кумар поморщился, вспоминая этот разговор, и сделал маленький глоток вина из хрустального бокала. Все же странные эти навы. Один Спящий их разберет.
Не отводя глаз от картины, он улыбнулся.
Говорят его предок Фалим Кумар, живший лет пятьсот назад, рисовал этот портрет по памяти. Но при жизни так ни разу никому его не показал. Потом эта картина передавалась из поколения в поколение, пока, наконец, не оказалась у Алира. И именно он, в отличии от прежних владельцев, имеющих весьма посредственно отношение к искусству, смог оценить ее по достоинству.
Новая рама, в которую недавно по заказу скульптора было вставлено его сокровище, не только идеально гармонировала с убранством кабинета, но и подчеркивала глубину красок холста.
Алир аккуратно провел пальцем по нижнему краю рамы, стирая несуществующую пыль и снова улыбнулся. Возможно он не единственный владелец чучела твари Кадаф в Тайном Городе, зато точно единственный обладатель подобного портрета.
Кумар не спеша допил вино и медленно вышел из кабинета, потушив свет и плотно прикрыв за собой дверь.
Солнечное и ясное утро предвещало удачный день. Но не для Алира Кумара. Минуту художник стоял на пороге своего кабинета не в силах поверить в происшедшее. Он не хотел верить в то, что открывшееся его глазам – правда. Горькая и беспощадная правда. Его картина, его прекрасная картина была испорчена. Полностью и бесповоротно. Безжалостно выжжена какими-то вандалами.
На негнущихся ногах Алир подошел к столу и трясущимися пальцами набрал номер. Трубку на том конце взяли почти сразу.
– Алло, комиссар? Это Алир Кумар, – художник старался говорить как можно спокойнее, но все равно в голосе проскальзывали нервные, почти истерические нотки. – Мне необходима ваша помощь. Я не хотел бы обсуждать это по телефону. Не могли бы вы подъехать. Спасибо, комиссар, я жду вас.
Алир вернул трубку на место и все еще нервно подрагивающими руками налил себе коньяка из стоявшего тут же графина.
* * *
– Ужасное преступление! Просто не слыханное! – Алир Кумар мерил шагами кабинет, в отчаянии заламывая руки и с регулярностью один круг прикладываясь к бокалу с коньяком. – Вандалы!
– Действительно, ужасно, – мягко согласился с ним Сантьяга. Сидя на корточках он внимательно изучал остатки картины. В том месте, где на портрете должно было быть изображение натурщика, зияла дыра. Впечатление было такое, словно кто-то вылил на это место кислоту. Комиссар хмыкнул, потрогал обгорелый край и не найдя больше ничего примечательного, выпрямился, рассеянно огляделся и повторил: – Ужасно. – Затем остановил свой взгляд на художнике, мгновение внимательно изучал его и спросил: – Скажите, Алир, а что это была за картина?
– Картина? – Кумар застыл, застигнутый врасплох неожиданностью вопроса. – О, это была потрясающая картина! Очень простая, но вместе с тем мастерски воссоздававшая атмосферу. Ее художник – мой предок. Он восхитительно владел искусством светотени. Вся эта игра тонов и полутонов… ах… – Алир горько вздохнул и покачал головой.
Сантьяга изобразил на лице достаточную долю сочувствия и как бы между делом поинтересовался:
– А это случайно не та картина, которую уже так давно хотел приобрести у вас Темный Двор? И с которой вы так упорно не хотели расстаться.
Алир Кумар нахмурился и недовольно глянул на собеседника, но все же кивнул.
– Да, это она. Была она.
– Не догадываетесь, кто это мог сделать?
– Откуда? – Алир развел руками. – Кроме Темного Двора практически никто больше не знал о ней. А те кто знал, просто не способны на такое! – шас трагическим театральным жестом указал на останки.
– Надеюсь, вы не считаете, что к этому вопиющему преступлению причастен Темный Двор? – небрежно обронил Сантьяга.
Алир Кумар едва не поперхнулся коньяком.
– Спящий с вами, комиссар, да никогда в жизни мне не могла прийти в голову такая безумная мысль. Как вы могли подумать! – художник готов был воспылал праведным гневом от возмущения. – Сейчас я даже жалею, что не продал ее вам. Возможно, в Цитадели этот шедевр был бы в большей безопасности, чем в моем доме.
– Простите, Алир, я не хотел вас обидеть, – Сантьяга примирительно улыбнулся. – Вы правы, это был бестактный вопрос. Обещаю, я немедленно приму все меры и приложу все усилия, чтобы в самые короткие сроки найти злоумышленника.
– Благодарю вас, комиссар, – Алир чуть склонил голову. – Но у меня будет к вам еще одна просьба. Я не хочу всеобщей огласки. Если возможно, проведите данное расследование максимально тихо и не привлекая внимания.
– Как пожелаете, уважаемый Алир. Я попрошу Кортеса заняться этим делом. Вы слышали о нем и знаете, что этому челу действительно можно доверять.
Покинув дом Алира Кумара, Сантьяга какое-то время просто сидел за рулем своего авто, не двигаясь с места и обдумывал все увиденное и услышанное у художника. Затем достал из нагрудного кармана малюсенькую черную трубку и набрал номер.
– Доброе утро, Кортес, – поздоровался комиссар, едва с того конца донеслось немного сонное «алле». – Простите за ранний звонок, но нам необходимо увидеться. Надеюсь у вас нет сейчас никаких срочных контрактов.
– Для вас мы всегда свободны, комиссар, вы же знаете, – Кортес, судя по голосу, уже окончательно проснулся и подобрался, и сейчас всеми силами боролся с зевком. – Через час в офисе «Неприятных ощущений» вас устроит?
– Да, прекрасно. Встретимся именно там.
Сантьяга выключил телефон и неспешно вывел свой синий «Ягуар» за ворота живописного дворика примыкавшего к дому Алира Кумара.
* * *
– Алира Кумара ограбили? – даже привыкший казалось бы ко всему Кортес был поражен.
Артем же просто озадаченно чесал в затылке, не найдя, что вообще на это сказать.
– Хуже, господа, хуже, – Сантьяга, удобно расположившийся в глубоком кресле, покачал головой. – Если бы это было просто ограбление. То, что я там увидел, действительно больше напоминает акт вандализма. Кто-то сжег старинную и уникальную картину. Алир очень расстроен. И, признаться, я тоже возмущен этой выходкой неизвестного.
Сантьяга оглядел наемников. Те задумчиво молчали. Вопреки обыкновению сегодня их было только двое – исключительно мужская часть знаменитой команды Кортеса. Их прекрасные дамы Инга и Яна взяли вынужденные отгулы. Инга по просьбе отца отправилась вместе с ним и матерью в далекий Франкфурт, на какую-то важную конференцию, посвященную новым достижениям в области науки и техники и должна была вернуть не раньше, чем через два дня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37