А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Смешно? Не скажите… таких, как Джуля – хорошо, если одна на миллион, это я вам точно говорю! И за такой шанс можно было не то, что на русском – на китайском и фарси заговорить!
Линки те были занятные. Стогофф, да… в смысле, Стогофф – это Йоу, а вот Пелевин меня не вставил совершенно, Джулька даже слегка обиделась. Потом еще эти двое… Сорокин и Лимонов… я так понял, что один из них пишет вполне документально – который????
Вот…
А началось все из-за того, что у меня сломалась машина!
Вообще-то сначала я хотел взять джип. В России, как любит ехидно повторять папуля, нет дорог, есть лишь направления… сам-то я был настроен оптимистичнее, но поскольку дело было зимой, а Джулька, вдобавок, чего-то там намекала про домик в провинции… короче говоря, «хаммер» представлялся мне вполне подходящей штукой. Однако другой мой московский знакомый, Кибердемон33, – как его зовут не по нику, я так и не узнал, – услышав про эту идею, заявил, что если у меня нет знакомого генерала МВД или босса солнцевской мафии, «хаммер» надо брать исключительно в комплектации «пустынный патруль». То есть – бронированный, с крупнокалиберным «браунингом» со стороны водителя, автоматическим гранатометом для сидящего рядом, пусковой для TOW-2 и «стингером» на заднем сиденье. Потом он прислал большой смайл и подпись «я пошутил!» – только вот я так и не понял, когда именно он пошутил?
В общем, я решил не выё… как же это по-русски? а, не выделяться и попросту арендовал через и-нет в одном из московских агентств «крайслер» 99-ого года – задние сиденья у него тоже достаточно широкие, так что если не выё… короче, места там хватает.
Джули встречала меня в аэропорту и в жизни это светловолосое зеленоглазое чудо оказалось раз в тыщу лучше, чем на присылаемых фото. Я, правда, удивился, увидев, как она стоит одна посреди зала, ведь встречать меня обещали человек семь, но тут же забыл обо всем, подбежал, подхватил на руки, обнял, мы, словно в роскошной голливудской мелодраме, слились в поцелуе – и тут меня ослепило сразу десятком вспышек, зажужжали видеокамеры…
Оказалось, что остальная толпа встречавших пряталась в засаде – ждали. Гады.
Было их, как я уже сказал, семеро – тех, кто обещал меня встречать. Плюс четверо тех, кто не обещал, но пришел, плюс трое Джулькиных друзей, плюс еще пятеро, которых я никогда прежде не видел, но про которых было заявлено, что мне с ними надо непременно познакомится – будет клево. Ну, ладно… тем более, что Джулька сказала, что в квартире поместимся все.
И действительно – поместились. Ящики, правда, пришлось составить в коридоре и подтаскивать по мере необходимости – а бутылки относили сначала на кухню, но потом курильщики начали ругаться, что им совершенно заставили проход и тогда бутылки начали относить в ванную комнату.
Примерно в час ночи я понял, что если сейчас не встану и не окажусь каким-либо способом на свежем воздухе, то со мной произойдет нечто такое, после чего посмотреть Джуле в глаза я уже не смогу. Благо подвернулся подходящий повод – кончилось виски и я немедленно завопил, что за виски должен ехать именно я! В конце концов, кто из присутствующих – янки?
А на обратном пути машина сломалась.
Если бы работал мобильник, я, наверное, просто бы позвонил Джульке и попросил прислать за мной кого-нибудь, но аккумулятор моего «сони-эрикссон» скончался, не перенеся акклиматизацию. Зато действовал GPS и, судя по нему, до Джулиного дома было всего пара километров – три улицы и зеленое пятно под названием «Izmajlovskij park».
Было холодно… поэтому коробку с «Джеком Дэниэлсом» я волок на правом плече, а одну бутылку держал в правой руке – и периодически прикладывался к ней. Примерно до середины парка.
А потом откуда-то сзади донесся такой странный полувой-полустон: «Ви-и-иски»…
Я оглянулся.
Их было человек десять. Они обходили меня полукругом, точь-в-точь как волки с кассеты «Нэшнэл Джеографик» и при этом неотрывно глядели… не на меня, а на ящик и початую бутылку в моей руке.
Кто они такие, я понял сразу… предупреждали.
Gopniki…
Бежать было бесполезно, да и не хотелось. Я просто неторопливо снял ящик с плеча, поставил его на снег, достал вторую бутылку… а потом с размаху ударил ими (бутылками) друг о друга.
Разбилась, к сожалению, только та, что была уже полупустой, но я решил, что для начала мне хватит и одной «розочки», а потом подвернется чей-нибудь крепкий череп – и, встав в классическую «фехтовальную» стойку, приготовился умирать…
Только они не нападали – вся десятка выкаченными на полрожи глазами наблюдала, как медленно падают в снег последние капли из разбитой бутылки… и лишь полминуты спустя один из них хрипло произнес:
– Мужик… ты хоть понимаешь, че ты натворил?
* * *
В иное время года сквозь это оконце струилась нежная зелень, – но сейчас была зима и тонкие ветки деревьев гнулись к земле под тяжестью снега.
– И все-таки, я не уверен…
– Барон, – в мягкое контральто явственно вкрались нотки раздражения, – вам когда-нибудь уже сообщали что вы – старый зануда?
– Неоднократно, любезнейшая, неоднократно, – судя по тому, что голосе мужчины раздражения ничуть не прибавилось, он действительно был не удивлен присвоенным ему эпитетом. – И все-таки…
– Но ведь я вам уже три раза все подробно объяснила!
– Значит, вы должны были хорошо выучить свою речь, – невозмутимо заметил барон. – Итак, любезная…
– Хорошо, – устало вздохнула женщина, – в четвертый и, надеюсь, в последний раз повторяю – мы собираемся убрать…
– Без имен!
– …этого нава, который причинил столько неприятностей Зеленому Дому, – зло закончила обладательница контральто. – Такая формулировка вас устроит, барон?
– Вполне. Вы продолжайте, продолжайте…
– Непосредственным исполнителем этой, как говорят челы, акции, будет американский стрелок…
– Против участия которого я все же возражаю, – напомнил барон.
– Барон, – на этот раз жрица даже не пыталась скрыть раздражение, – вам когда-нибудь уже сообщали что вы – очень тупой и ограниченный зануда?
– Мы люди военные, – хохотнул мужчина, – поэтому говори четко, понятно и два раза!
– Похоже, – зло заметила жрица, – стажировка в имперской армии не пошла вам на пользу.
– Ошибаетесь, любезная, ошибаетесь. Впрочем, не будем уклоняться от темы. Я все-таки не понимаю, почему, раз уж вы выбрали такой экзотический способ, как снайперский выстрел…
– Способ, которым сам, – женщина на миг сбилась, – сам наш объект неоднократно и успешно пользовался.
– Допустим, – неохотно кивнул барон, – но почему бы все же, по примеру объекта, не воспользоваться услугами одного из известных нам наемников?
– Потому что, – таким менторским тоном жрица доныне позволяла себе обращаться лишь к юным челам из начальных классов, – ни один из этих наемников никогда не осмелится нажать на спуск, увидев, кто является целью… нашей акции.
– Но ведь есть же соответствующие заклинания.
– Мы пробовали, – сухо напомнила женщина. – Три раза. И результаты были, мягко говоря, отвратительны. Находящийся под действием подавляющих волю заклятий стрелок на избранном нами расстоянии не способен попасть даже в боевого мамонта.
– Но этот молокосос из-за океана… достаточно ли он хорош?
– Он хорош! – отрезала жрица. – И, кроме того, – добавила она, – не забывайте, что нам еще надо как-то приплести к этой истории Саббат.
– Еще один пункт, который мне крайне не по вкусу, – буркнул барон, поднимая со столика фужер с вином. – Кстати, если он так уж крут, почему вы послали за ним лишь десяток дикарей?
– Неужели, – усмехнулась жрица, – я похожа на люда, способного допустить подобный просчет?
* * *
– Настоящий Дэниэлс, – тоскливо провыл один из gopnikov, – да за такое из этого чела навский шурк сделать мало.
– Шуркь.
– Че?
– Правильно будет «шуркь». Мне сам Кувалда говорил.
– Умный, да? Давно не огребал?
– Молчать!
Забавно, – мало того, что эти бандиты были в одинаковых кожаных куртках и красных банданах, они, вдобавок, были еще и примерно одного роста. Маленького. Про банды, комплектуюшиеся по подобному признаку, мне слышать пока не доводилось.
– Слышь, чел, – второй справа коротышка медленно наклонился, сгреб горсть снега и начал неторопливо, старательно его уминать. – Положь бутылку. А то ведь хуже будет.
– Уйбуй, жрица велела его целым доставить, – озабоченно произнес его сосед слева.
Как интересно…
– Шило, ты тупица, – ощерился gopnik со снежком на своего незадачливого партнера. – Ему про это было знать обязательно?
– А ты, чел, – повернулся он ко мне, – не шибко-то радуйся. Целый… это знаешь ли, понятие растяжимое. К примеру…
Снежок он метнул мастерски – резким, взрывным движением, почти без замаха. Его бы в бейсбол… хороший менеджер за такого перспективного новичка полсотни тыщ отсчитает не задумываясь. Я и то едва успел уклониться, – умятый до каменной твердости комок снега прошуршал впритирку с левым ухом и врезался точно в лоб, чуть пониже банданы, gopniku, незаметно, – по крайней мере он сам, похоже, был в этом твердо уверен, – взгромоздившемуся на сугроб и уже изготовившемуся, было, к прыжку. Несостоявшийся Тарзан молча повалился на спину, для остальных же бросок послужил сигналом к атаке.
– Вали его!
– Хватай ящик!
– Бутылку, бутылку хватайте!
– Не суйся башкой, разобьет же… не башку, кретин, бутылку… а-а-а!
Дрались коротышки неплохо, но крайне бестолково. Вдобавок, я быстро засек, что по отношению к стоящему на снегу ящику они позволяют себе лишь боязливые попытки отодвигания подальше из опасной зоны, – и сполна воспользовался этим преимуществом.
Семь минут спустя вдоль дорожки аккуратным рядком лежали десять бездыханных, – не считать же испускаемый ими перегар дыханьем! – тел. Доблестный же герой, – то есть, я, – вот уже третий раз тщетно пытался открыть «старину Джека», – разбитые о чью-то особо неподатливую макушку пальцы скользили, вдобавок, кровь уже начало потихоньку схватывать морозцем.
– Крис!
Звонкий девичий голос раздался за моей спиной так неожиданно, что я подскочил, едва не выронив при этом бутылку, – удивительно, но злосчастная пробка при этом поддалась. Один из парней в банданах, очевидно, почуяв запах, застонал. Я пнул его ботинком в висок, оглянулся…
– Джуля?
Она шла ко мне, – тоненькая фигурка в легкой парке, светлые волосы рассыпаны по плечам. Осторожно обошла скамейку, остановилась, начала стягивать варежку с правой руки.
– Слушай, – растерянно сказал я, – как ты меня нашла?
Вместо ответа Джулька махнула в мою сторону рукой и вырвавшиеся из-под ногтей зеленые искры звонко щелкнули меня по носу.
* * *
– Очнулся?
– What? Что? Где?
Это был явное не «Izmajlovskij park». Высокий потолок, деревянные стены, диван… мягкий такой диван, на котором, собственно, я и лежал. Люстра, – огромная, похоже, из натурального хрусталя, – и здоровенная кадка у стены, из которой торчал какой-то редкостно раскидистый и столь же редкостно пахучий куст.
– Очнулся?
Я, наконец, сумел кое-как сфокусировать взгляд своем собеседнике… sorry, собеседнице. Женщина, лет тридцати-тридцати пяти, светлые, почти белые волосы, ярко-зеленые глаза… лала-лала, какое все знакомое…
– Э-э… мэм, вы есть мама Джули?
– Нет. Хотя, – слегка улыбнулась женщина, – в каком-то смысле являюсь её родственницей.
– Заметно.
– Тебя зовут Кристофер Рид, двадцать три года, уроженец штата Аризона, в Москву прилетел сегодня днем. Так?
– Не так.
– Что не так? – кажется, она слегка растерялась.
– Меня зовут Кристофер Эдвард Рид-младший, – сообщил я и, чуть подумав, добавил, – мэм.
Сама она пока представляться не спешила. Ладно, подумал я, буду пока именовать вас, мэм, Зеленой Дамой.
– Это неважно, – нетерпеливо заявила Зеленая Дама и напряженно уставилась на меня своими ярко-зелеными прожекторами. – Важно другое. Ты – тот самый юноша, который в этом году занял второе место на ваших главных стрелковых соревнованиях?
А-а… вот где, как говорят русские, собака-то порылась.
– Если вы, мэм, – начал я, – имеете в виду Чемпионат США по стрельбе из крупнокалиберной винтовки на дальние дистанции по формату NRA, то да, это именно я и есть.
– Почему ты стал вторым, а не первым?
Больной вопрос. И, честно говоря, отвечать на него я уже за последние пять месяцев замаялся.
– Вам это так уж непременно желательно знать, мэм?
– Послушай, чел… – похоже, моя собеседница хотела сообщить мне что-то не совсем лестное, но опомнилась, сделала короткую паузу… – Вопросы здесь задаю я.
– Простите, мэм, вы полицейский следователь? – осведомился я. – Если да, и я нахожусь под арестом, то почему мне не были зачитаны мои права? Где мой адвокат, консул… ваша страна ведь пока не находится в состоянии войны со Штатами, вай нот?
Вместо ответа Зеленая Дама небрежно щелкнула пальцами, – и в тот же миг меня скрутило так, как никогда в жизни еще не крутило. Словно десяток тысяч крючков одновременно впились во все, сколько их есть в человеческом теле, органы, и потянули – каждый в свою сторону. Продолжалось это недолго, секунд пять, – вот только каждая из этих секунд показалась мне с вечность.
– Так кто здесь задает вопросы, чел?
– Вы, мэм, – прохрипел я.
Боже милосердный, как хорошо просто лежать на мягком диване – когда ничего не болит.
– Почему ты стал вторым, а не первым?
– Ветер… неправильно оценил ветер в районе цели… в итоге получился непредвиденный боковой снос.
– Теперь ты уже не повторишь подобной ошибки?
– Теперь – нет!
– Очень хорошо, – кивнула Зеленая Дама. – А сейчас слушай внимательно, – нам… мне необходимо, чтобы ты проделал для меня некую работу…
– Замочить кого хотите?
Ой. Лучше б я этого не говорил.
– Еще раз, – мягко сказала Зеленая Дама, дождавшись, пока меня перестанет корежить. – Напоминаю, что вопросы задаю я.
– Я… я понял… мэм.
– В виде исключения, – неожиданно улыбнулся моя собеседница. – Я отвечу на твой последний вопрос. Да, ты угадал, тебе надо будет убить… одну персону. Он… в понятных тебе терминах, он занимает высокий пост в одном из московских мафиозных кланов. Конкурирующая фирма.
Интересно, подумал я, те, из конкурирующей фирмы, тоже умеют вот так элегантно щелкать пальцами? Скорее всего, да…
* * *
– Не буду я стрелять из этой гаубицы!
Молодой дюд, заботливо обнимавший тяжелую винтовку, озадаченно оглянулся на стоящего в дверях барона.
– Это «Лайт Фифити»…
– А то я не знаю, – раздраженно перебил его американец.
– Подруга Кортеса, Яна стреляла именно из такой винтовки.
– Тогда какого черта вы к ней не обратились? – язвительно осведомился американец. – Пусть бы ваша Яна и дальше рисковала своей ключицей…
– Короче, чел – мрачно сказал барон. – Что тебе нужно?
Стрелок, заложив руки за спину, несколько раз прошелся взад-вперед по комнате. Остановился, вскинул голову, уставился на барона. Взгляд этот барону не понравился, – слишком уверенный, дерзкий… наглый чел. Как, впрочем, и все их племя. Никогда не знаешь, чего от них ожидать.
– На какой дистанции предстоит работать? – отрывисто спросил американец.
– Тысяча триста тридцать три метра.
– Вы что, нарочно такое число подбирали? – хмыкнул стрелок. – Каббалисты…
– Значит так, – продолжил он. – Мне потребуется винтовка AWM, производства Accuracy International LTD со стволом из нержавеющей стали и 8-дюймовой нарезкой под патрон .338 Lapua Magnum. Патроны – Lapua Lock Base В 408 весом 16,2 грамма. Прицел – штатный Schmidt&Bender серии РМ II.
– Барон?
– Записывайте, ротмистр, – вздохнул барон.
– Далее, – американец задумчиво поскреб подбородок, – «наладонник» под Palm с баллистическим калькулятором Мак-Гилли. И – «жиллетовский» набор для бритья.
– А он-то тут причем? – недоуменно спросил ротмистр.
– Не люблю щеголять щетиной.
* * *
Старик серьезно действовал мне на нервы. Барон… золотая цепь, плюс еще два кило золота на иные побрякушки, орлиный взор и все такое. Запихнуть бы его обратно в Средневековье…
– Так и будете стоять?
– Я должен видеть, – угрюмо отозвался он.
Должен он…
На самом деле куда больше этого пережитка прошлого меня беспокоил ветер. Как и тогда, на соревнованиях, он был… неправильный. Вроде бы несложный у ствола: порывами от 2 до 6 метров, ветер периодически менял направление на небольшой угол. Но, глядя в оптику, я отчетливо сообразил, что у цели ветер совершенно другой – явно сильнее и тоже со сменой направлений. Плохо. Очень плохо. Даже для такого устойчивого к ветру калибра как .338 Лапуа.
Первый выстрел подтвердил мои худшие опасения, – пуля ушла куда-то в сторону от мишени. Второй был немного лучше, по крайней мере, мишень я зацепил. Но все равно – это не результат, а так, намек на результат.
Тысяча триста тридцать три метра. Пожалуй, я бы предпочел, чтобы моя будущая мишень находилась чуть подальше, где-нибудь километрах на полутора, – после перехода трансзвукового барьера тяжелая пуля стабилизируется и становится более предсказуемой. Только вот моим, гм, работодателям этого не объяснишь.
Я выкрутил половину расхода горизонтальной поправки, компенсировал вправо почти 6 метров, – и спокойно, одну за одной, «положил» в мишень все пять «зачетных» пуль.
– Ну как?
Мистер барон выглядел… пожалуй, что обескураженным. Кажется, этот тип всерьез рассчитывал, что у меня ни черта не выйдет, он сможет радостно доложить об этом провале своей зеленоглазой госпоже и со спокойной душой удалится… куда-нибудь поближе к пивному бочонку.
– Теперь наши патроны, – пробурчал он, поднося к глазам монокль.
Монокль у него был не иначе как волшебный, – в обычную стекляшку разглядеть на такой дистанции сантиметровые дыры как-то сложновато. Что ж, после всего остального, что продемонстрировали мне и на мне эти… из Великого Дома Людь, я был готов поверить даже в волшебный монокль.
Первая «особая» пуля выбила снежный фонтанчик метрах в шести левее мишени. Вторая – в пяти справа. Собственно, все было уже ясно, но я решил домучится до конца, добросовестно расстерлял все девять «антинавских», как по неведомой мне причине именовали их мои гостепрееимные хозяева, пуль и один раз даже попал, – хотя теория вероятности мне подобного шанса не предоставляла.
– Отратительно, – проворчал барон. – Чел, это было отвратительно.
– Не спорю, – я перекатился на бок, сел… зевнул. Мистер барон наблюдал за мной с плохо скрываемым раздражением.
– Почему?
– А потому, – с наслаждением произнес я, – что ваши «особые» патроны – просто дерьмо. Собачье. Вы, парни, вообще хоть когда-нибудь слышали про такую штуку, как баллистический коэффициент? Непохоже – потому как у той штуковины, что вы сляпали, он просто никакой. Пуля летит куда угодно, разве что не возвращается, как бумеранг, к точке вылета!
– Магия, – с важным видом начал барон.
– Магии вашей, – перебил я его, – давно пора костыли прикупить!
* * *
На этот раз в окно не стучали прогнувшиеся от снега ветки, – там, где должна была находиться стена, начинался мастерски сотворенный морок лесной поляны в разгар летнего дня. Щебет птах, запахи трав и разогретой солнцем земли, поблескивающие в лучах пылинки букашек, – все это, согласно замыслу создательницы, должно было оказывать умиротворяющее воздействие на любого чуда.
– Положительно, этот наглый чел выводим меня из себя!
– Успокойтесь, барон, – холодно произнесла жрица.
– Легко сказать! Слышали бы вы, как этот сопляк посмел отозваться о нашем Доме… и, кстати, конкретно о вас, уважаемая.
– Без имен, как вы сами любите повторять, барон, – усмехнулась жрица. – Что до чела, – то я слышала его. И, право же, могу только недоумевать, что вас так задевают слова того, кого с чистой совестью можно уже не числить среди живущих. Лучше скажите, решили ли вы проблему с нашими «антинавскими» пулями?
– Решили, – буркнул барон. – И все же, жрица, я в последний раз говорю вам – подумайте! Преступление, которое вы задумали…
– Преступлением, – перебила его жрица, – было бы упускать подобную возможность нанести удар по Темному Двору.
Барон вздохнул.
– Мне все это не нравится, – сказал он, – особенно же не нравится этот чел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37