А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И даже безжалостный Слепой Волк скорее умрет, чем оцарапает священную кожу осары.
– Навы хитры…
Он едва выдохнув эти слова. Эхом отозвался на щемящую боль в глазах Майлы. Нежно провел ладонью по ее щеке.
– Ты принесла им счастье…
– Я ненавижу себя за это.
– Ты снова дала им жизнь.
– Их жизнь не стоит твоих страданий.
– А чего стоит их жизнь? – Майранк приподнялся, выпрямил спину – единственное доступное ему действие, – нежно прижал к себе Майлу. – Я часто думаю об этом в своих снах. Тысячи лет мы воспитывали себе слуг, рабов. Тысячи лет мы привязывали их к себе, заставляя безропотно служить…
– Не говори так, – жалобно попросила осара.
– Тысячи лет… А теперь мы служим им. Тьма умеет шутить…
– Не говори так!
Он заглянул в ее глаза.
– Я люблю тебя, Майла. Очень сильно люблю. Прости Меня. Прости, что не смог одолеть Тьму… Прости, что не смог уберечь тебя от этого унижения…
– Майранк!
Первый осар вновь откинулся на спинку ложа, слабо улыбнулся. Закрыл глаза.
– Майранк! – Первая осара поцеловала своего мужчину в лоб, уронила несколько слез на холодеющую грудь. – Я люблю тебя, Майранк, люблю.
В запечатанном зале становилось холодно. Ледяной Мрак, отступивший под напором искренней страсти Майлы, возвращался в свои владения. Дыхание Майранка было едва различимым. Слепой Волк вновь превратился в неясную тень на каменном полу. Последний из бесчисленных стай черных тварей, сумевший когда-то пробраться в тюрьму и, благодаря тесной связи с хозяином, оставшийся незамеченным навами. Для холодного Мрака они были единым целым: первый осар и его Волк.
Безжизненный огонь факелов отразился в помертвевших глазах Майлы:
– Майранк, Майранк… Душа моя, счастье мое, боль моя…
Первая осара поправила белую ткань на белой коже любимого, присела, потрепала по загривку спящего Волка и не спеша подошла к открывшимся дверям.
– Ваш плащ, Майла.
Тонкая ткань легла на безупречные плечи, прикрыла наготу, отгородила от холода Тьмы. Осы покинули Логово, и пришел ЭТОТ. Теперь она вспомнила его имя.
– Я тебя ненавижу, Сантьяга.
– Да, Майла. – Комиссар Темного Двора склонился в вежливом поклоне. – Прошу вас.
В сумрачном коридоре завертелся вихрь портала.
* * *
– Там! – Чуя прижался ухом к животу своей женщины! – Там! Я слышу!
– Рано, – односложно ответила Схана.
– Слышу! – упрямо отрезал Чуя. – Осаннмма дает слышать. Сын!
– Дочь, – улыбнулась Схана. – Пусть ее зовут Майсата – Озаренная Майлой.
– Дочь, – протянул охотник. – Сын.
Он еще сильнее прижался к женщине. За дверью тихо шуршали крысы. Чуя был счастлив.
* * *
Майла молчала все время, пока Сантьяга совершал приготовления к аркану. Сидела у камня, сжавшись в маленький комочек, и тоскливо смотрела на сереющее небо. Занималась заря. Еше одна ее заря.
– Будьте вы прокляты!
Комиссар сосредоточенно прислушался к шороху, издаваемому ветвями мертвого дерева. Поднял руку, словно ощупывая густеющий от потока магической энергии воздух.
– Будь проклят ты и твой хозяин!
– Когда-то давно вы выбрали себе неправильных врагов, осара, – с необычайной почтительностью произнес Сантьяга, не отвлекаясь от своего занятия. – Мне очень жаль.
– Неправильных врагов?! – Глаза Майлы вспыхнули. – Тогда почему вы не поступили с нами, как с врагами? Почему не уничтожили всех?
– Потому что осы не виноваты в том, что появились вы, – с холодной любезностью ответил комиссар. – Не виноваты в том, что не сумели побороть вашу силу.
– И во что вы их превратили? В посмешище? В жалких идиотов, ползающих по Лабиринту? – Она замолчала. Резко отвернулась и тихо продолжила: – Почему вы не хотите оставить их в покое? Почему тащите за собой? Почему тратите столько сил, чтобы продолжать их род?
– Вы не сумеете понять мой ответ, – вежливо произнес нав.
– Почему?
– Потому что они имеют право на жизнь.
Майла осеклась. Но сразу же взяла себя в руки. Вскочила
– Вы просто издеваетесь! Вам нужны рабы, куклы, на фоне которых так хорошо подчеркивается блеск Нави! Вам нужны шуты! А осы… Они ничего не понимают! Они такие же, как тысячи лет назад…
– Осы развиваются, – невозмутимо ответил Сантья-га. – Тысячи лет назад они были способны думать только тогда, когда рядом были осары. Сейчас они научились самостоятельно принимать решения. Пусть – простые решения, но свои собственные. Они учатся владеть магией. У них появилась склонность к творчеству. У них появилась культура, праздники. Свои собственные праздники. Рано или поздно у осов исчезнет последняя нить, связывающая их с прошлым. Рано или поздно они смогут зачать ребенка не только в Ночь Осаннмма, и тогда они окончательно освободятся.
– И от вас? – зло спросила Майла.
– Темный Двор никогда не имел над своими вассалами такой власти, какой обладали вы, осара, – улыбнулся комиссар. – И мы сделаем все, чтобы уничтожить даже малейшие следы вашего правления. Мы порвем нить, и осары окончательно превратятся в фольклорных персонажей.
– Они забудут о нас… – Кажется, это напугало Майлу больше всего. – Они навсегда забудут о нас! – Она посмотрела на бесстрастного нава, скривилась: – Все правильно… теперь у них другие боги.
– Да, – жестко ответил комиссар. – Теперь у них другие боги. Но, в отличие от вас, осара, мы рано или поздно оставим осов одних.
Она была горда.
Майла Прекрасная. Майла Нежная. Майла, принцесса Ось. Первая осара.
Она высушила злые слезы. Она скинула плащ и, уверенно поведя плечами, встала на указанное навом место. Она почувствовала колоссальную мощь энергетического потока, но даже не вздрогнула. Зато вскинула подбородок и презрительно посмотрела в черные глаза Сантьяги.
– Перхт'дуа оарта пэр.
Если величественное поведение осары и произвело впечатление на комиссара, то он никак этого не показал, оставшись спокойным и сосредоточенным.
– Кей'саа марана чурато!
Меч появился в воздухе. Материализовался из стремительной реки магической энергии. Длинный, двуручный, блестящий. Меч палача. Осара закрыла глаза и не увидела, как первым движением Сантьяга мягко выдернул оружие из потока, а вторым, еще более плавным, ловко отрезал Майле голову. Очень ловко. Осара не шевельнулась, продолжала стоять на ногах, и только красная полоска на шее показывала, что тело Майлы только что разорвала холодная сталь.
– Соаразар туэн соаразар!!
Майла медленно растворялась в бушующем водовороте магической энергии. Сантьяга отбросил в сторону меч – он исчез, не достигнув земли, – вытащил хрустальный флакон и запечатал уходящую осару кровью властелина Тьмы.
Ночь Осаннмма закончилась.
Комиссар тяжело вздохнул, несколько минут постоял на месте, покачиваясь с мысков на пятки и щурясь на поднимающееся солнце, затем задумчиво провел рукой по холодному камню, медленно подошел к мертвому дереву и снова вздохнул, увидев у его корней маленькие зеленые побеги. Легкий порыв веселого утреннего ветра качнул мертвые ветви, зашуршала трава, повеяло холодом от камня. Сантьяга присел на корточки и аккуратно срезал перочинным ножом зеленую поросль.
Вадим Панов
Борода Дьявола
Ночная тьма плотно окутала землю. Стоило солнечному диску спрятаться за массивными горами, как непроглядный мрак молниеносно вступил в свои права, и небольшая вертолетная площадка оказалась освещенной лишь отблесками с заставы. Можно было бы включить посадочные огни, но майор не хотел торопить события: свет превращал площадку в яркую витрину, мечту любого снайпера, и огни вспыхнут в самый последний момент, когда идущая к заставе вертушка окажется совсем рядом. А до тех пор пилотам придется ориентироваться только на маяк и свою аппаратуру. Ориентироваться среди скалистого хаоса Бороды Дьявола в непроглядной тьме, проходя над камнями на минимально возможной высоте: помимо снайперов, в горах промышляли любители переносных зенитных комплексов. Другими словами, рискнуть отправиться на заставу ночью мог или профессионал, или самоубийца, но в вертушке – майор знал точно – самоубийц не было, а потому офицер поудобнее устроился на еще теплом камне и внимательно прислушивался к ночным звукам, пытаясь уловить ровное гудение двигателей.
– Петрович, радист сказал, был позывной? – Подошедший к начальнику заставы сержант Лесков кашлянул и выдохнул порцию дыма. Курил он в кулак, полностью скрывая предательский красный огонек.
– Был, – кивнул майор.
– Давно? – Сержант пристроился рядом с командиром.
– Двадцать минут назад.
Возможно, в какой-нибудь другой воинской части подобные взаимоотношения между офицером и солдатом показались бы неуместными, но здесь, на Бороде Дьявола, царили свои законы. Законы войны.
После распада Империи проблема наркотраффика из Афганистана встала очень остро. Вожди бывших колоний оказались неспособными защитить границы от агрессивных соседей, а то и вовсе участвовали в прибыльных операциях, справедливо полагая, что это куда интереснее выращивания хлопка. Волна дешевого героина покатилась на север, и только пограничники, оставшиеся на старых, еще имперских кордонах, противостояли караванам белой смерти. Борода Дьявола, официально непроходимая, а на деле испещренная десятками тайных троп, считалась одним из самых сложных районов погранотряда. Столкновения с басмачами вспыхивали здесь едва ли не каждую неделю, и поэтому не было ничего необычного в том, что начальник заставы и самый опытный его подчиненный общались куда свободнее, чем предписывал устав. Лесков служил на Бороде Дьявола уже пятнадцать лет, последние пять под командованием майора, и пользовался его безграничным доверием.
– Должны уже быть. – Сержант затушил сигарету.
– Сейчас появятся.
И в подтверждение этих слов до пограничников донесся ровный гул двигателей.
– Пришли.
Сержант поежился – ночь принесла совсем не летнюю свежесть, и замер, прислушался: кто-то приближался к площадке со стороны заставы.
– Утром дождь будет, – негромко произнес Лесков.
– Два дня дождь будет, – буркнул майор. – Завтра и послезавтра.
Им не нужны были сводки метеорологической службы: годы на Бороде приучили их чувствовать изменения погоды интуитивно.
– Согласен.
Гул вертолета стремительно нарастал. Пилоты продолжали идти очень быстро, планируя резко сбросить скорость перед самой площадкой.
– Пижоны, – пробормотал майор.
– Они всегда пижонят.
– Кто они?
Произнося последнюю фразу, Лесков знал, что последует подобный вопрос. Он догадался, кто подошел к площадке, и бросил реплику специально для них.
– Кого встречаем?
– Смежников, – медленно ответил майор.
– Смежников? – слегка удивленно переспросил один из подошедших офицеров.
– Армейский спецназ, – уточнил начальник заставы. Майор без восторга отнесся к появлению на заставе двух офицеров ФСБ. Они прибыли с вертушкой три дня назад, предъявили специальное распоряжение директора Пограничной службы об оказании полного содействия, но до сих пор ничего не предпринимали и не делились никакими планами. Чего-то ждали. Теперь Петрович догадался чего: ждали караван. Караван, о котором не знала разведка пограничников. Но раз появились армейцы, значит, караван идет, в Генштабе ошибались редко. Майор незаметно усмехнулся. Нюхачи не знали, что за караваном придут армейцы… Интересно, как его поделят эти две конторы?
– Вояки?
Фээсбэшники переглянулись.
– Что они здесь забыли?
– Прилетают иногда, – пожал плечами майор.
– Почему нас не предупредили?
– Они не предупреждают, – ответил сержант. – Дают позывной минут за двадцать до вертушки, и привет.
В голосе Лескова присутствовала некая вальяжность, которую иногда позволяет себе старослужащий по отношению к необстрелянному офицеру, но фээсбэшники уже знали, что позволено сержанту, и не пытались поставить Лескова на место.
И все же недовольно поморщились.
– Зачем они прилетели?
Вертолет завис над площадкой, и вопрос потонул в шуме двигателей.
– Крутая игрушка, – протянул один из нюхачей, и его приятель, который с трудом расслышал реплику, согласно кивнул.
Игрушка у армейцев действительно была отличная. Плавные, обтекаемые линии, абсолютно черное покрытие – даже стекла затемнены, – машина была не военная и не российская, но явно быстрая. Вооружение отсутствовало, а в салоне могло разместиться десять-пятнадцать человек.
– Почему без опознавательных?! – крикнул фээсбэшник, но майор лишь пожал плечами.
Едва машина коснулась земли, дверца по правому борту распахнулась и из вертолета ловко выпрыгнул невысокий плотный мужчина в черном комбинезоне без знаков различия.
Он коротко махнул рукой – выкрикивать приветствия было бесполезно, – улыбнулся, вытащил из салона связанного барашка и, легко забросив его на плечи, направился к встречающим.
– Привет, майор, как служба?
– Твоими молитвами, – усмехнулся Петрович, но руки не подал – гость никогда не здоровался так.
И еще он не терпел табачного дыма.
– В моих молитвах тебе лучше не оказываться, – рассмеялся пришелец. – Здорово, сержант, дрова на заставе есть?
– Для такого дела найдем.
– Вот и отлично.
– Может, вы представитесь? – нелюбезно предложил один из фээсбэшников.
Армеец вопросительно посмотрел на начальника заставы, и тот, отвечая на взгляд, неохотно проворчал:
– Капитан Чекряев и капитан Дорохов. ФСБ.
– Ого. – Гость с веселым интересом оглядел офицеров. – Полковник Треми, Генеральный штаб.
– Из поволжских немцев? – некстати поинтересовался Чекряев.
Треми прищурился.
– Из поволжских негров. Часика через два, господа, будет шашлычок. Милости прошу к столу. – И перевел взгляд на Лескова. – Сержант, дрова.
– Так точно, господин полковник!
Фээсбэшники машинально отметили, что с этим офицером старослужащий не позволял себе ни намека на вальяжность.
* * *
– Район кошмарный, тропок полно, и по какой из них пойдет караван, проводник выбирает едва ли не в последний момент. Закрыть территорию наглухо нереально. Мы это знаем, басмачи это знают, и Треми это знает. Поэтому его вертушка обходит Бороду вот так, по широкой дуге. – Майор провел пальцем по карте. – Полковник бросает своих людей, и они начинают поиск. Обычно им требуется часа два на выход к цели. Затем выполнение задачи и отход по короткой тропе. Сбор на заставе. – Петрович зевнул. – Я уже предупредил дозоры, мешать ребятам никто не будет.
– Откуда они получают информацию?
Майор развел руками.
– Понятия не имею. Но она всегда точна.
– Та-ак, – угрюмо протянул Чекряев – А что значит: выполнение задачи?
Петрович закурил и задумчиво выпустил под потолок облако дыма.
– Вы ждете караван?
– Да, – поколебавшись, кивнул фээсбэшник.
– Можете больше не ждать.
Ответить капитан не успел. В кабинет начальника заставы вошел Дорохов, молча склонился к сидящему за столом напарнику и быстро прошептал ему на ухо несколько слов.
– Пусть он слышит, – дернулся Чекряев.
Дорохов выпрямился и жестко посмотрел на майора.
– В штабе базы ничего не известно о группе полковника Треми. Вояки не посылали на Бороду спецназ.
В кабинете стало очень тихо.
– Что происходит, Юрий Петрович? – негромко спросил Чекряев. – Кто эти люди?
– Вы еще не поняли? – спокойно поинтересовался начальник заставы.
– Мы хотим услышать ответ.
Петрович невозмутимо стряхнул пепел.
– О том, что на Бороду ходит спецназ военной разведки, мне рассказал предыдущий начальник заставы. Захар Треми впервые появился здесь через два месяца после моего назначения, а с ним пришли шифровки из Пограничной службы и из Генерального штаба. Оказывать полное содействие.
– Почему о Треми не знают в штабе базы?
– Это привычка к допросам или вы действительно не понимаете?
– Отвечайте на вопрос!
Петровичу очень хотелось вывести нюхачей из себя, взбесить, но еще больше он хотел увидеть их вытянувшиеся лица, а потому неспешно продолжил:
– Захар и его люди – профессиональные убийцы из военной разведки. Не знаю, зачем они прилетают на Бороду: потренироваться или на экзамены, но цель у них простая… – Майор затушил сигарету. – Они приходят, бьют караван и уходят. Но бьют по-настоящему: всех, под корень. Только пару пленных с собой забирают, и все. Остальных басмачей мы находим с отрезанными головами.
– Что за бред? – скривился Чекряев. – Почему о них неизвестно базе?
– Потому что мне приказано ловить караваны и сдавать басмачей туземным властям, которые через неделю отпускают их на свободу, – объяснил Петрович. – А полковник прилетает с конкретной целью – убить. Законы и политическая обстановка его не волнуют, ему бойцов готовить надо. Он выбирает караван пожирнее, где охрана побольше, режет басмачей, сдает мне наркоту и уходит. А я потом записываю на заставу боевое столкновение.
Майор посмотрел на нюхачей.
– Теперь вы понимаете, почему никто не признает, что направил сюда группу Треми?
* * *
Запах жареного мяса дурманил голову. Треми уже отправил первую порцию шашлыка на угли – за приготовлением приглядывал Лесков – и теперь заканчивал разделывать тушу.
– Сегодня особый набор специй, – улыбнулся он подошедшему майору. – Ребята привезли из Южной Америки – пальчики оближешь.
Руки полковника были густо перепачканы теплой кровью.
– Я чувствую, – кивнул Петрович, втягивая дразнящие запахи.
Он присел возле костра и налил себе красного. Полковник привозил не только мясо – около камня лежал рюкзак с десятком бутылок дорогого вина.
– Как твои?
– В порядке, – улыбнулся Треми и покосился на стоящую у ног включенную рацию. – Вышли на цель.
– А летчики не придут? – спросил Чекряев.
– Они не любят шашлык, – спокойно ответил полковник.
Пилоты всегда оставались около вертолета, рассаживались с разных сторон от машины, клали на колени автоматы и терпеливо ждали возвращения группы. Как собаки. В самую первую встречу Петрович, слегка перебрав вина, хотел сходить, отнести им шашлык, но Захар отсоветовал. «Будут стрелять», – коротко сказал Треми, и желание угощать летчиков у майора пропало. Зато возросло уважение к плотному полковнику, установившему в своем подразделении поистине железную дисциплину.
Фээсбэшники перестали бродить вокруг костра и присели рядом с Захаром.
– Полковник…
– Можно просто Захар.
– Хорошо. Захар, ваши люди пошли на Бороду…
– Да.
Черный нож с легкостью рассекал парное мясо и даже некрупные кости. Слегка изогнутый черный нож. Чекряев впервые видел такую форму клинка, но решил не заострять на этом внимание.
– С той стороны идет караван.
– Это секретная информация, – усмехнулся Треми, не глядя на фээсбэшников. – Откуда вы знаете?
– Там караван.
– Там никого нет.
– Вы должны отменить операцию.
Захар бросил в ведро последний кусок мяса, воткнул нож в землю, медленно вытащил – Чекряев обратил внимание, что лезвие полностью очистилось от крови, – и покачал головой:
– Поздно.
– Вы обязаны это сделать! – не выдержал Дорохов.
– Не обязан.
– Неужели?
Захар с улыбкой посмотрел на фээсбэшников.
– Не обязан хотя бы потому, что сейчас на Бороде Дьявола нет подразделения армейского спецназа. Там только погранцы нашего уважаемого хозяина. Под утро они примут бой и победят. – Треми убрал нож. – Возможно, кто-то из них получит правительственную награду, а Петрович – благодарность за перехват крупной партии героина. Полковник подмигнул начальнику заставы. Майор криво ухмыльнулся.
– Отзовите своих людей!
– Вы что, никогда не принимали участия в боевых операциях? – негромко и неожиданно серьезно спросил Захар. – Даже если бы я захотел вам помочь, то не стал бы. Группа вышла на исходную. Передовое охранение каравана уничтожено. Максимум через десять минут начнется бой, отменить его – значит подвергнуть опасности бойцов.
– Черт! – вырвалось у Дорохова. – Вот ведь идиотизм!
Треми взял свой стакан с вином и сделал маленький глоток.
– Я помешал?
– С караваном идет наш осведомитель, – угрюмо произнес Чекряев. – Мы прилетели, чтобы встретиться с ним.
Еще один глоток вина.
– Мне жаль.
– И все? Тебе просто жаль?!
– Шашлык действительно удался, – мягко произнес Захар. – Угощайтесь, рекомендую.
– Ты еще не понял, полковник?! – рявкнул Дорохов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37